Лесли Уоллер - Американец

— Это… ну, как бы тебе сказать, соседи моих родителей, — наконец-то произнесла она. Нет, скорее, протянула. Очевидно, опасаясь проговориться. Вот только о чем?! — Близкие соседи. Ты же сам видишь: Таня смеется! — Она снова протянула ему фотографию.

Он пожал плечами.

— Они все там смеются. Прямо какой-то фестиваль смеха… С тобой все в порядке?

— В порядке, в порядке. Лучше помоги мне подняться. — Палмер поднял ее с пола. — Вам, молодым, следовало бы не забывать, что у пожилых женщин, таких как я, давно уже нет ваших сил. — Она тяжело вздохнула, провела рукой по лицу. — Господи, какой же долгий и скучный день. Меня все время тянуло в сон. Интересно, кто-нибудь заметил?

— Кто-то, возможно, да, но только не я.

— Поскольку один раз ты и сам незаметно вздремнул. Правда, слава богу, без храпа.

— Это, наверное, когда докладывал полковник Модлингер? — Он подвел ее к низенькой кушетке и помог сесть. — Слушай, думаю, тебе надо слегка взбодриться. У меня тут для тебя кое-что припрятано. Подожди, я сейчас. — Он, совсем как фокусник в цирке, сделал загадочный пасс, подошел к застекленному шкафу, сунул внутрь руку, туда, где позавчера перед уходом тайком поставил последнюю бутылку «Сев-Фурнье». Но ее там не было! Интересно, куда она делась? Палмер распахнул вторую дверцу и сразу же увидел, что она стояла в другом углу шкафа. Куда лично он ее не ставил! Но поскольку полной уверенности в этом не было, он ничего не сказал, просто взял бутылку, подошел к столику, налил ей полный бокал вина.

— Merci, chéri.

— Не стоит благодарности.

— А почему не по-французски? Не «De rien»? Французский тебя что, начал вдруг раздражать?

Странная история с этой фотографией, вдруг пришла ему в голову мысль. Прислать без приветствия и даже без простой подписи, ну или чего-то в этом духе? Причем фотография прислана по авиапочте буквально в тот же самый день, когда ее напечатали в фотолаборатории. Но самым странным во всем этом была реакция Элеоноры! Интересно, с чего бы и почему?

— А где живут твои родители? — спросил он, налив себе в бокал немного вина и усевшись в гнутое кресло-качалку прямо напротив нее.

— К востоку отсюда.

— Да, похоже на откровенный, вполне исчерпывающий ответ. Почти совсем ясно, ничего иного не скажешь.

— О, прости, ради бога, прости. — Она слегка покрутила бокал в руке. — Вообще-то я рассчитывала повидаться с Таней, если поеду вместе с тобой в Германию. Мои родители живут недалеко от Франкфурта.

Палмер слегка нахмурился.

— В Германии?

— Да, в Трире. В Мозельской долине.

Палмер задумчиво кивнул.

— Что ж, это местечко, похоже, мне знакомо, очень даже знакомо.

Она задумчиво опустила глаза на свой бокал с вином.

— У тебя там тоже были героические приключения?

Между ними возникла небольшая молчаливая пауза. Его несколько поразила ее смелость: надо же, не побояться рассердить его таким откровенным сарказмом.

— Не совсем, — медленно протянул он. — Это связано с совершенно иными воспоминаниями. Там была летняя резиденция императора Константина.

Элеонора поставила свой бокал на столик, опустилась на колени у его ног, обвила их руками.

— Прости, пожалуйста, прости. Ты самый образованный любовник из всех, с кем мне приходилось иметь дело. — Она вдруг закрыла лицо руками и горько зарыдала. В общем-то, совершенно неожиданно. Ее милое лицо исказилось и чуть покраснело.

— В чем дело? — спросил Палмер, обнимая ее. — Что случилось, дорогая?

Она замотала головой, будто хотела освободиться от него.

— Нет-нет, ничего, ничего…

Он попытался ласково взять ее за подбородок, чтобы приподнять лицо, но она увернулась, отползла от него, вскочила на ноги и убежала в ванную комнату. Плотно закрыла за собой дверь, включила воду.

Палмер наклонился, поднял с пола фотографию Тани, внимательно вгляделся в задний план. Так, похоже, ее сделали на дворике какой-то фермы — сарай, приставленные к стене лопаты, вилы, борона, вдали кирпичное здание с довольно высоким забором… Он перевел глаза на двух улыбающихся мужчин. Да, это на самом деле выглядит, как ярмарка смеха: кто оскалится как можно шире и продемонстрирует как можно больше зубов! В общем-то, такое позирование перед объективом было довольно обычным. Даже для неординарных людей, идущих на это исключительно для создания комического эффекта. Насколько искренними были улыбки тех двух мужчин, сказать трудно, а вот улыбка девочки выглядела совсем настоящей.

Палмер подобрал также и конверт, в котором прибыла фотография. Так, почтовый штемпель и марка Люксембурга. А ведь Трир всего лишь в нескольких милях от границы. И почему, интересно, на конверте нет обратного адреса?