Рэй Клуун - Пока мы рядом

— Можете одеваться.

— И?.. — произношу я.

— Результаты узнаете у доктора Шелтемы, — говорит медсестра.

■

— Неважные дела, — говорит она, как только мы усаживаемся. — Метастазы размером три на четыре сантиметра, по верхнему краю печени.

Я смотрю на Кармен, которая снова приложила руку к губам, явно сдерживая подступающие рыдания, но все-таки решаюсь расспросить доктора Шелтему:

— Как… э-э-э… как долго осталось моей жене?

— Если мы не поторопимся, два месяца в лучшем случае…

— А если поторопимся? — воинственно спрашиваю я.

— Если быть до конца откровенной, речь идет лишь о временной отсрочке. Еще несколько месяцев на курсе таксотера. Это другой вид химиотерапии, отличающийся от курса CAF, который вы прошли в прошлом году. Таких процедур вы можете принять максимум двенадцать. Организм больше не выдержит. И метастазы снова пойдут, как только курс прекратится. Так что мы можем продлить жизнь еще на год в лучшем случае.

— Это очень больно? — спрашивает Кармен сквозь слезы.

— Нет. Почти нет. Вы можете представить себе печень как фабрику, которая очищает организм от ядовитых веществ. Опухоль со временем останавливает работу печени. И тогда вы получаете все меньше и меньше энергии, больше спите — и наконец впадаете в кому. И наступает смерть. Все очень гуманно.

— Ну хоть что-то позитивное, — бормочет Кармен. Радуйся малому.

— А каковы побочные эффекты лечения? — спрашиваю я Шелтему.

— Те же, что и при курсе КАФ. Тошнота, упадок сил, выпадение волос, утрата вкусовых ощущений и обоняния… Кроме того, — продолжает доктор, — при этом лечении возможен протест со стороны мышц, и кожа на ладонях и пальцах становится очень чувствительной.

— Давайте все-таки попробуем, — говорит Кармен.

— Да, и еще сходят ногти, — добавляет Шелтема.

— Хорошо, — говорю я. Нам уже нечего терять.

— Пусть это покажется безумием, но мне даже стало легче, — заговаривает Кармен, не дожидаясь, пока мы выедем за пределы автостоянки госпиталя. — По крайней мере, теперь мы знаем ситуацию. Я умираю.

— Карм, прошу тебя… — Это первые слова, которые срываются с моих губ с тех пор, как мы покинули кабинет доктора Шелтемы.

— Но это правда. В прошлом году мы вышли отсюда, не зная ничего определенно. Теперь все четко и ясно.

Я сбит с толку ее рассуждениями, да мне вообще не верится, что я слышу это от нее. Но она права. Я вспоминаю прошлый год. Тогда потрясение было куда более сильным.

— Я хочу путешествовать, — говорит она, и я вижу блеск в ее глазах. — Как можно больше. Хочу съездить в Ирландию. И… ээ… в Барселону! Да, я хочу съездить в Барселону, с тобой.

Мне даже начинает нравиться все это.

— Спрошу у Фрэнка, может, он знает какой-нибудь милый отель, — говорю я с улыбкой. — Будут еще пожелания, мадам?

— Я хочу съездить со всеми своими друзьями в замок, где-нибудь в Арденнах, — мечтательно произносит Кармен. Она вдруг становится живым воплощением joie de vivre, радости бытия. — О, кстати, ты не притормозишь вон у того снек-бара?

— Зачем?

— Куплю сигарет. Хочу снова начать курить.

Я улыбаюсь и останавливаю машину у марокканского снек-бара на Зейлстраат.

— «Мальборо» обычные или легкие? — спрашиваю я, выходя из машины.

— Обычные. Немного рака легких мне ведь теперь не повредит, не так ли?

Улыбаясь, я захожу в снек-бар. В очереди у прилавка два человека. Я выглядываю на улицу и вижу Кармен, сидящую в машине. Она безучастно смотрит в пустоту. Застывшая, ошеломленная. Глядя на нее, улыбаться уже не хочется.

Чего нам теперь ждать?

В голове, как в калейдоскопе, сменяются картинки, одна страшнее другой. «Скорые» в ночи. Слабеющая Кармен. Страх боли. Смертное ложе. И смерть. Смерть. Все внутри сжимается. Меня захлестывает паника. Моя жена умирает! Кармен действительно умирает! Подступает тошнота, я боюсь, что меня может вывернуть наизнанку. Я нервничаю и покрываюсь испариной.

— Эй, Ахмед, сколько еще ждать, чтобы меня кто-нибудь обслужил? Мне всего-то нужна пачка сигарет, — неожиданно для самого себя кричу я.

— Спокойно, сэр, у меня только две руки! — грубо отвечает обычно приветливый продавец. Двое покупателей, что стоят передо мной, оборачиваются и испепеляют меня взглядом. Я спешно проскальзываю в туалет и достаю из кармана телефон.