Рэй Клуун - Пока мы рядом

— Вы — красивая молодая женщина, и после абляции… ( Мы недоуменно смотрим на него. ) Мм… это медицинский термин… после ампутации у вас останется маленький горизонтальный шрам, сантиметров десять, на том месте, где сейчас у вас грудь… ( Нет, нам это совсем не нравится. ) Возможно, потом мы сможем поместить туда имплантат, но все равно грудь уже никогда не будет такой, как сейчас. — Он делает паузу и в упор смотрит на Кармен. — Речь идет о тяжелом увечье.

Тяжелое увечье. От его слов мне становится не по себе, хотя я и сознаю, что он намеренно прямолинеен. Он хочет знать, готова ли Кармен к такому испытанию. Мне нравится этот парень. Йонкман — единственный, кто понимает, что грудь для молодой женщины и ее мужа не просто выпуклость, пусть даже — как в случае Кармен — и с воспалением внутри.

— Вы позволите осмотреть вашу грудь?

Кармен снимает блузку и бюстгальтер, ложится на кушетку. Йонкман начинает ощупывать груди моей жены. Кармен подмигивает мне, и я улыбаюсь.

— Хм… — произносит он через некоторое время. — Хорошо. Одевайтесь. — Он моет руки. — Я бы сказал, что сейчас опухоль имеет размеры шесть на два сантиметра.

— И значит?..

Кармен не осмеливается закончить вопрос.

— Думаю, можно рискнуть и, чтобы повысить ваши шансы на выживание, ампутировать молочную железу.

Кармен никак не реагирует, но я вижу, что для нее это удар. Йонкман спешит продолжить.

— Абляцию можно провести на третьей неделе октября, — говорит он, заглядывая в настенный календарь. — В это время я буду в отпуске, значит, оперировать вас будет доктор Уолтерс.

Имени Уолтерса в сочетании со словом «операция» достаточно, чтобы вызвать у Кармен поток слез.

— Не хотелось бы, — мрачно произношу я.

— Почему? — удивляется Йонкман. По его лицу нетрудно догадаться, что он не в курсе ситуации. Великие махинаторы. Уолтерс и Шелтема предпочли сохранить в тайне врачебную ошибку.

— Год назад доктор Уолтерс ошибся в диагнозе, когда обследовал мою жену. Поэтому мы сейчас здесь. Я и моя жена не хотим, чтобы он прикасался к ее телу.

Всхлипывая, Кармен смотрит в пол. Йонкман профессионально быстро схватывает суть дела и, не задавая лишних вопросов, деловым тоном произносит:

— Хорошо. Тогда я прооперирую вас, только неделей позже.

Кармен кивает и шепчет еле слышно:

— Отлично… спасибо вам.

— Мой ассистент уточнит с вами дату операции.

Операция назначена на четверг, 31 октября.

Через четыре дня после Майами, вдруг доходит до меня. Значит, о поездке можно забыть. Чертов рак. Одна сиська и лучший уик-энд года — таковы потери после разговора с хирургом.

И на восьмой день Бог создал Майами. Да, вы не поверите, но я здесь! Оушн-драйв, Майами-Бич, Флорида.

Пока едем в такси по Оушн-драйв, мы — Рамон, Хакан и я — не успеваем крутить головой, чтобы разглядеть всех роскошных девчонок, попадающихся на глаза. Просто какое-то нашествие, даже Фрэнк это признает.

Кармен сама завела разговор.

— Езжай с ребятами, пока есть возможность, — сказала она. — Потом будет операция, а после нее ты мне действительно будешь нужен.

Я едва не подпрыгнул от радости и на следующий день скупил все розы в цветочном магазине напротив Олимпийского стадиона. Кармен была так тронута, что даже подбросила мне идею каждый месяц устраивать себе уик-энд на выезде.

Мы останавливаемся у отеля «Пеликан». Здание мятно-зеленой окраски. Соседний отель — розовый, а следующий за ним — бледно-голубой. Дежурная по этажу, смуглая блондинка с огромным бюстом, выпирающим из глубокого декольте футболки с логотипом фирмы «Дизель», спускается по лестнице на террасу. Она видит, что я в ступоре, смеется и говорит: «Привет». «Привет», — киваю я.

За стойкой администратора пуэрториканка. Боже правый, амстердамскому отелю «Ханс Бринкер» такое и не снилось. «Боюсь, я не достоин», — заикаясь, лепечет Рамон. Девушка смеется, сверкая белоснежными зубами, и выдает нам ключи. Я чувствую себя в точности так, как двадцать лет назад, когда впервые оказался в Лорет де Мар.

Поскольку у меня и Рамона общие ночные интересы, Фрэнк отправляет нас в один номер. Он называется «Лучший бордель». А сам вместе с Хаканом занимает номер под названием «Я — Тарзан, а ты Неудачник». Комнаты небольшие, но в этом отеле главное — стиль, а не комфорт, объясняет мне Фрэнк.