Наталья Штурм - Все оттенки боли

Показательное выступление прошло без сбоев, и с отведенной ролью Мухаммед справился на отлично. Но едва ли он мог гордиться собою. Ведь он видел, как на мине подорвалась боевая машина пехоты. Видел, как работали саперы, следуя впереди колонны. И это была совсем другая война…

Продолжительная, изматывающая, а главное, безрезультатная война. Мухаммед, благодаря знанию языка, получал противоречивую информацию как от своих, так и от чужих. Например, о пленных, попавших к моджахедам. Задавать вопросы, как вызволять их, было некому и некогда. Но. как потом выяснилось, о них попросту забыли. Командование сороковой армии, КГБ и правительство не особо парились об освобождении пленных. Уже потом, через несколько лет. о них вспомнили, но те уже успели забыть русский язык, принять ислам, да и вообще не хотели больше возвращаться на родину, которая их бросила.

Таня теперь общалась только с воинами-афганцами.

От них и их семей она узнавала все подробности с фронта и ждала своего «парня из Афгана» так преданно, что вообще перестала спать с мужем.

— Знаешь, я очень боюсь за Мухаммеда. Нет. я уверена, что он вернется живым и невредимым. Но каким? Ты знаешь, большинство моих новых друзей-афганцев или алкоголики, или законченные психопаты…

— Ну ты про всех не говори, может, у твоих знакомых оказалась слабая психика.

— Я не уверена, что у Мухаммеда психика очень крепкая. Для мужчины, тем более восточных кровей, который к тридцати годам не может себя реализовать, это большой удар по психике. Был бы он тунеядцем или тупицей, ладно. Но он реально талантливый и образованный. Если его карьера пойдет в гору, тогда все супер. Мы будем счастливы, я уверена. Но не дай бог, с ним не продлят договор или унизят его как-то. он этого не вынесет.

— При таком раскладе в худшем случае он улетит обратно в Баку к своей семье.

Таня посмотрела на меня такими серьезными глазами, что я поняла без слов — брякнула что-то не то.

— Мы. Теперь. Всегда. Будем. Вместе. Запомни! Или вместе, или вообще никак.

— Ну ты же не убьешь его, если вдруг он решит вернуться домой, — улыбнулась я.

— Разберемся, — жестко ответила Таня и перекрестила руки буквой «х» — типа разговор окончен.

Мухаммед выбрал третий вариант развития событий, который мы с Танюхой не предусмотрели.

Он остался в Афганистане работать военным переводчиком. Помогать общению афганских командиров и советских военных. Да и не только…

Крайне ответственная профессия — от одного неправильного слова при переводе зависит жизнь. Мухаммед знал в совершенстве редкий язык пушту, был вольнонаемным работником, поэтому его работа хорошо оплачивалась и очень ценилась. Ведь быть переводчиком при пытках даже военному человеку тяжело, а здесь обычный выпускник универа.

Поймали «духа» в пещере, где он и еще один снайпер прятались. Снайпера застрелили, а этого взяли в плен сведения получить. А как получишь, если все они врут, что не понимают ни одного языка, кроме пушту.

Привозят Мухаммеда, и он начинает переводить.

«Душман» рад слышать родную речь, но тем не менее ни в какую не сознается. Говорит, мирный житель, в поле пахал. Услышал выстрелы, в пещеру спрятался. Отпустите, твердит, вы же добрые люди…

Мухаммед переводит, а мужика тем временем вешают на солдатском ремне. На скамейку поставили, в петлю голову сунули и спрашивают снова:

— Сейчас мы тебя повесим. Рассказывай, где ваша группа, сколько человек, как вооружены?

Мужик твердит, что он мирный крестьянин, в поле пашет и против советских солдат-освободителей никогда не воевал.

Тут Мухаммед от себя ему говорит:

— Тебя сейчас убьют, если не признаешься. У тебя семья есть?

«Дух» говорит:

— Жена и трое детей.

Мухаммеду не по себе. Ведь у него тоже… Но это враг, и за неделю пятеро ребят погибли от рук снайпера. Совпадение? Может, и совпадение, но разбираться не будут. Женевская конвенция безнадежно устарела, на войне свои законы.

Подполковник с караульными солдатами вынули мужика из петли и давай ногами избивать. Все внутренности отбили, мужик лежит, кровью откашливается.

— Сейчас не скажешь, где остальные прячутся, повесим. Переводи.

Мухаммеда уже тошнит от этого зрелища, но на войне как на войне — сам подписался. И тут пленник, еле шевеля окровавленными губами, обращается к переводчику:

— Я слышал, тебя Мухаммедом называют. Что же ты. названный в честь пророка ислама, против своих воюешь? Да проклянет тебя Аллах! Я смерти не боюсь, готов предстать перед Всевышнем Аллахом…