Наталья Штурм - Все оттенки боли

Профилирующий предмет, конечно, был вокал.

Если голос хороший, то примут, даже если ты двух слов в сочинении не напишешь. Но «страшилки» про «одну девочку» и «одного мальчика», которые пели как Карузо, но их срезали на сочинении (истории), сильно портили нервы. И никто ни в чем не был уверен.

Вокал я сдала на пять, но расслабляться было рано. Сочинения я не боялась, а вот за грамотность тряслась ужасно. Привести в туалет маму, которая проверила бы ошибки, было невозможно — в комиссии не дураки сидят. Поэтому вся надежда оставалась на интуицию и принцип «писать проще».

Окончив литературно-театральную школу, писать проще это все равно, что плюнуть себе в лицо. Практически невозможно. Слова и мысли кувыркались наперегонки и складывались в образы и красивые умозаключения. Я выбрала тему для сочинения о Великой Отечественной войне и послевоенной жизни. Гордая прекрасно изложенными мыслями, я неслась домой обрадовать мать.

Мы сидели за столом, и я. набивая рот колбасой и оливье. подробно рассказывала, о чем я писала в сочинении. Дойдя до слов «реабилитированный посмертно», я вдруг увидела, как у мамы в ужасе расширились глаза, и упавшим голосом она спросила:

— Как ты написала слово «реабилитированный»?

Я догадалась, что мне лучше не отвечать. Но все равно ответила:

— Риобелетированый… С одной «н»…

Мама вскрикнула, как будто ее ранили в самое сердце.

— Зачем же ты, дура, взялась писать слово, которое не знаешь, как пишется!

Я запротестовала;

— Но ведь я думала, что знаю!

— Тебе же все говорили: и педагог по вокалу, и я — пиши простыми словами, чтобы ошибок не сделать! Куда ты полезла? В одном слове ты ПЯТЬ ошибок сделала! Это сразу двойка!

Я и так, благодаря маме, никогда не была высокого мнения о своих умственных способностях, но тут совсем расстроилась.

Черт меня дернул написать это слово! Можно было просто сказать — «перед ним извинились». Опять-таки, извинились или извЕнились? Конечно, проверочное слово «вина», но с перепугу можно и ошибиться. И потом, писать о трагедии человека, потерявшего жизнь в лагерях, перед которым… извинились? Разве это сочинение? Это фуфло! И пусть в одном слове я сделала хоть шесть ошибок, но главную мысль я донесла. Вот. Значит, буду учиться в институте культуры, а потом стану библиотекаршей. Все же лучше, чем машинисткой.

Через неделю на полусогнутых я подошла к спискам отметок за сочинение. Уже узнала все про апелляцию, если получу заслуженную пару. Кстати, апелляция тоже слово трудное — две «п» или две «л»?

И тут случилось чудо! Напротив моей фамилии стояла… четверка!

Я попросила показать мое сочинение, не веря в грамотность комиссии. Мне отказали. Я попросила еще раз. Мне дали.

В сочинении не хватало трех запятых и присутствовала одна стилистическая ошибка. И ни одной грамматической!

Я судорожно стала искать слово «реабилитированный», которое мне попортило столько крови! Ведь не могла же я, не зная, как оно пишется, написать правильно. Чудес же не бывает! Хотя бывают, но. как правило, не со мной.

Ага… Вот он. этот абзац…

Вместо чуда меня ждал сюрприз. Слово «реабилитированный» оказывается, я вообще не писала. Вместо него было написано «репрессированный», которое не вызвало у меня затруднений. И, пересказывая маме сочинение, я сочиняла его практически заново.

А с историей получилось вообще блестяще.

Накануне историю сдавали инструменталисты, и они подсказали, что темы дают, как сядешь. То есть сядешь на первую парту — получишь возникновение первых государств, ну и так дальше по партам.

«Камчатка» по идее получала тему про советское время, то есть надо было знать все документы съездов и конференций.

Но, учитывая, что вокалистов было всего штук двенадцать, тем едва хватило бы до революции 1917 года.

Зачем рисковать и выучивать такой объем? Проще сесть на первую парту и получить то, что знаешь. А я зазубрила про Киевскую Русь и Урарту.

Едва педагог положила листок с Урарту перед моим лицом, я уже тянула руку, выражая готовность поделиться знаниями. После первой эмоциональной фразы экзаменатор радостно замахала на меня рукой и поставила пятерку. Меня зачислили на дневное отделение музыкального училища имени Октябрьской революции.

Безумная радость вскоре сменилась озадаченностью — как я буду учиться в ДВУХ учебных заведениях одновременно? Понятно, что все силы я отдам музыке. Но в восьмидесятых годах училищное музыкальное образование не имело статус высшего.