Маргарита Хемлин - Про Иону

— Я дверь прикрою, на тряпочку, туго-туго. Она не откроет. Мы в комнате чай пить будем и мультики вместе посмотрим, да, Саша?

Уходя, Алексей шепнул Иосифу Матвеевичу:

— Держись. Нельзя на себе сосредотачиваться. Завтра еще кассет принесу — «Бриллиантовая рука», «Полосатый рейс». Только ты позвони, когда отец уйдет — чтоб не столкнуться. С видиком освоился?

— Да-да. Все посмотрел. Хорошее кино, — рассеянно ответил Иосиф Матвеевич.

Сидя за столом, в сотый раз разбирая и собирая осколки, он приговаривал:

— Пазл-мазл [27] Мазл — счастье ( идиш ). , мазл-пазл.

У Аарона Симоновича была мечта: выступить в программе «Свобода слова» на НТВ. До этого мечтал выступить в «Гласе народа» на том же канале — ему очень нравились Евгений Киселев, а потом Светлана Сорокина. Не успел.

Теперь настала «Свобода слова» с Савиком Шустером — и это вселяло новые, особые надежды.

Девяностолетний Аарон Симонович практически не видел, и потому номер телефона программы набирала двадцатилетняя правнучка Лиза, студентка.

Она долго разговаривала с кем-то в трубке и по завершении разговора отвечала на немой вопрос всегда одинаково:

— У них сейчас все места заняты. На полгода вперед. Потом позвоним.

Аарон Симонович не сдавался:

— С кем ты говорила? С Савиком?

Разобрать вполне, что и кому говорилось, он тоже не мог, потому что слабо слышал.

— Конечно, с Шустером, — привычно отвечала Лиза (а до этого так же отвечала: с Киселевым, с Сорокиной). — Он сказал, что, как только место появится, сам перезвонит. Я дала свой мобильник, а то ты ничего не расслышишь.

Аарон Симонович на время успокаивался.

Каждую пятницу Аарон Симонович включал телевизор и смотрел «Свободу слова». Улавливая тему, возмущался: «Средневековье! Батареи не работают. Нужно потребовать». Или: «Что делается в Чечне? Кто это заварил? У нас чеченцы всю жизнь дороги строили — и хорошо. Почему им подряд не дают?»

Вообще политикой Аарон Симонович интересовался мало. Больше наблюдал за архитектурой и мостостроительством.

— Я с самим Патоном работал! Киев без моста Патона не Киев! — В Москве Аарону Симоновичу ничего выдающегося построить не довелось, и потому московские мосты не учитывались.

Однажды, еще учась во втором классе, Лиза чуть не сорвала занятия в школе: по предварительному сговору все ученики, сидящие в классе, затопали ногами в такт, надеясь, что стены здания задрожат и занятия прекратятся. До полного разрушения школы дети доводить дело не собирались.

Так в голове Лизы уложились рассказы прапрадеда об опасностях совпадения резонансов.

Резонанс Аарон Симонович считал ключевым явлением. И любое происшествие оценивалось по шкале в два деления: «Хороший резонанс», «Плохой резонанс».

Выступлением на «Свободе слова» Аарон Симонович надеялся вызвать грандиозный мировой резонанс.

О сути никому не рассказывал, а только понукал Лизу:

— Ты меня на любую тему устрой, я там свой вопрос сам проведу.

Умирал Аарон Симонович тяжело. Зато дома. Внуки с невестками (детей Аарон Симонович пережил) находились при нем — кто когда мог.

Старик капризничал, просил сельтерской, мороженого кружочком, мацу.

Лиза горевала больше всех.

После очередного ухудшения, когда внук Аарона Симоновича справлялся у специально обученных людей насчет погребения, Лиза зашла в комнату прадеда и прошептала ему на ухо:

— Савик звонил. Завтра передача, тебя ждут. Будешь говорить что захочешь.

Ей показалось, что Аарон Симонович приоткрыл глаза. Она даже отшатнулась от неожиданности.

— Дедушка, ты меня слышишь?' Ты понял?

— Слы… По…

В ту же ночь Аарон Симонович умер.

На его письменном столе обнаружилась папка, какими он пользовался, должно быть, еще работая в Укрмостпроекте.

Под исчерченными, сложенными кальками и листами миллиметровой бумаги, тоже изрисованными, лежали справки о реабилитации «за отсутствием состава преступления»: старшего брата и жены старшего брата Аарона Симоновича, старшего сына и жены старшего сына Аарона Симоновича, датированные 54-м и 62-м годами. Вырезки из газет: про безродных космополитов, про убийц в белых халатах, про «долой псевдонимы», про оттепель, про выставку в Манеже, про излишества в архитектуре, про физиков и лириков.

Была и тетрадочка — школьная, в клетку, где содержалось следующее:

«Практика реабилитации получила в Советском Союзе большой размах. Наше правительство не побоялось признаться в допущенных ошибках в период с 37-го по 52-й год, — зачеркнуто другими чернилами и поверху толсто написано: — в период с 1917 по 1953 год. Все невинно пострадавшие получили справку о реабилитации или могут ее получить. В случае их смерти такую справку могут получить родственники.