Эндрю Холмс - Звездун

Распахиваю пальто, расстегиваю ширинку и мочусь на коврик в коридоре. Ярко-оранжевая, с резким от алкоголя запахом, дымящаяся струя мочи льется на ковер. Направляю ее в разные стороны и весело смеюсь. Мне хорошо. Облегчение. Свобода. Я мщу Огрызку за то, что он высморкался на мое пальто. Я мочусь на все, куда достает струя. Стряхиваю последние капли на стену. Затем отхаркиваюсь, и большущий комок зеленоватой слизи летит туда же.

Иду через коридор в кухню. Она такая, как я предполагал, увидев гостиную, — кухня раздолбал и неряхи. Там почти нет мебели, только загаженный разделочный стол, раковина, заваленная грязной посудой, кошачья миска с засохшими комками, древняя стиральная машина и холодильник с наклеенным на дверце логотипом фирмы «Квиксилвер», производящей одежду для серфинга.

Открываю холодильник и вытаскиваю его содержимое: коробку с тремя яйцами, пакет молока, жестянку пива «Ред страйп», пачку дешевого маргарина, кусок заветренного сыра, два больших помидора, пластиковую бутылку с кетчупом, луковицу и банку белковой пасты «Мармайт».

Все это, кроме кетчупа и пива, которое я открываю, идет в стиральную машину. Шарю по полкам стенного шкафа и нахожу коробку рисовых хлопьев для завтрака (высыпаются в стиралку), растворимый кофе (туда же), сухой кошачий корм (туда же), две банки консервированных бобов и сахар (все туда же). Под раковиной обнаруживаю непочатую бутылку с чистящим средством, которое выливаю в лоток для порошка. Найденный стиральный порошок рассыпаю по полу. Беру кетчуп и, прихлебывая пиво, иду в ванную.

Я тяжело дышу — от возбуждения. От ощущения свободы и силы. Какое же богатое у меня воображение! Я представляю, как Огрызок увидит мое лицо в телешоу «Счастливый понедельник» и, может быть, узнает. Как жаль, что ему никогда не докопаться до истины…

В ванной беру бутылку шампуня, мыло, пену для бритья, бритвенные лезвия, затем нахожу — вот здорово! — отбеливатель. Вернувшись на кухню, засовываю всю принесенную из ванной дребедень в барабан стиральной машины, а отбеливатель добавляю к чистящему средству в лоток для порошка.

Затем направляюсь в спальню, держа в руках отбеливатель, кетчуп и банку из-под пива. Постель Огрызка представляет собой матрас, накрытый простыней. Я осматриваюсь вокруг. И снова никакой мебели, ничего, указывающего на то, что здесь живет человеческое существо. У ублюдка даже нет платяного шкафа, его шмотки аккуратно сложены в углу: небольшая стопка спортивной одежды, на которой сверху лежит бейсболка.

Примерно половину стопки, включая бейсболку, запихиваю в машинку, добавляю еще отбеливателя и устанавливаю режим стирки с кипячением. Я хожу по комнатам, наступая на рассыпанный по полу порошок. Не важно — на мне туфли на два размера меньше, помните?

Возвращаюсь в спальню, чувствуя необычайный подъем, разбрасываю остальную одежду и выливаю на нее остатки отбеливателя. Затем мое внимание переключается на переносную магнитолу и кучку компакт-дисков в другом углу комнаты. Я открываю отделение для диска в магнитоле и выдавливаю туда кетчуп, поочередно открываю оба отсека для кассет и проделываю то же самое. Диски я сваливаю в ванну, вытряхиваю на них остатки кетчупа и включаю горячую воду. Допиваю пиво и бросаю банку в кашу из кетчупа и дисков. Ухожу из ванной, предварительно хорошенько заткнув сливное отверстие скомканной туалетной бумагой. Вода продолжает литься.

И снова на кухню. Стиральная машина работает. Прекрасно. Из нее доносится дребезжащий звук — наверное, консервные банки, — просто великолепно. Роюсь в ящиках, пока не нахожу кухонный нож, беру его и возвращаюсь в гостиную, где распарываю диванные подушки. Снова отхаркиваю зеленоватую мокроту прямо на стену и иду в спальню. Я уже принимаюсь за его постель, когда меня осеняет. Пора дать волю естественным позывам.

На этот раз я снимаю пальто, сверху аккуратно кладу револьвер, так, чтобы до него легко можно было дотянуться. Затем расстегиваю джинсы и, опираясь одной рукой на пол, приседаю над постелью Огрызка.

Мне хочется облегчиться, но дело идет не так легко, как я ожидал, может, потому, что я волнуюсь. Я закрываю глаза, пытаюсь расслабиться и тужусь.

И снова тужусь.

Наконец-то, с тем же ощущением облегчения, которое испытываешь при оргазме и чихании, я чувствую, как дерьмо выползает на белый свет, падает и уютно сворачивается калачиком на матрасе, напоминая спящего домашнего питомца.

Кстати о питомцах… Кто, по-вашему, прокрадывается в комнату и смотрит, как я испражняюсь на постель? Помните коробку с кошачьим кормом? Честно говоря, я и не думал, что здесь есть настоящая кошка, но вот она, смотрит на меня подозрительно. Наверное, радуется, узнав — наконец-то! — что можно гадить на кровать. Я зову ее: «Киса, киса», и заканчиваю испражняться раньше, чем с ужасом понимаю, что рядом нет туалетной бумаги, а меньше всего мне хочется подтираться простынями Огрызка. Может, они заразные.