Эндрю Холмс - Звездун

Сэм смотрит на меня и берет мою руку. Наконец-то крепко ее сжимает. Затем, глядя мне прямо в глаза, произносит:

— Осторожно, двери закрываются…

Черт. Я просыпаюсь и вижу, как за окном исчезают последние буквы в названии станции. В этот миг я понимаю, что заснул и пропустил свою остановку. Значит, опоздаю еще больше.

Ну спасибо тебе, похмелье! Хорошим же ты оказалось другом…

Когда я вхожу в офис на Бродвик-стрит, опоздав на полчаса, в приемной мне подмигивает красивая женщина.

Перед ней стоит одетый в форму охранник, который слегка мне кивает. Киваю в ответ, попутно удивляясь, почему это другие люди в здании с ним на короткой ноге, называют его по имени, мило с ним беседуют, я же удостаиваюсь только легкого кивка. А ведь мы встречаемся каждый день — не считая выходных и праздников — все три года, что я здесь работаю. Уже не первый раз обращаю внимание, что он смотрит сквозь меня. Знает ли он, что я считаю его никчемным охранником? Неким пережитком прошлого, который годен только на то, чтобы выключать случайно сработавшую пожарную сигнализацию? Мое похмелье подсказывает, что я угадал: знает. И терпеть меня не может.

Неожиданно вспоминаю, что мой отец мертв. Эта мысль отзывается пронзительной болью и жжет, жжет, жжет, ЖЖЕТ, и тогда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на прекрасную подмигивающую девушку.

Она не только подмигивает красивым глазом, обрамленным длинными ресницами, но и показывает кончик языка — задорно и насмешливо. Ее взгляд говорит о том, что она не прочь поразвлечься. Нет, она не потаскушка, просто любит прошвырнуться вечерком, дать себе волю.

В ней чувствуется какое-то легкомыслие. Не пугающая распущенность, а веселое озорство.

И все же в этой красавице есть нечто серьезное. Ясно, что она хозяйка своей судьбы и, без сомнения, добивается успехов на выбранном поприще. Такая девушка уверенно держится с противоположным полом, довольна своим внешним видом и жизненным выбором. Если у нее кто-то есть, она счастлива, хотя и не считает зазорным обращать внимание на других мужчин, А если она свободна, то завязывает отношения, хотя и не стремится их форсировать.

Это Бриджит Джонс, но без заходов; Элли Мак Бил из одноименного сериала, минус психоанализ, героиня «Секса в большом городе», только не помешанная на сексе. Она — это то, что я продаю, то, с чем хотят ассоциироваться рекламодатели. Она — моя, я люблю ее и каждый день выступаю в роли ее сутенера. Или она в роли моего? Мисс «Дорогое воплощение торговой марки» смотрит на всех нас, работников и посетителей, подмигивая из-под названия. Она — журнал «Дерзость».

Взбудораженные репортеры, те, которые спрашивали у офицера полиции, ответственного за связь с прессой: «Предъявили ли ему обвинение?», интересовались неспроста. Они часто задавали этот вопрос почти автоматически — так полагалось. Однако в самом вопросе таился глубинный смысл, придаваемый ему одним из парламентских актов, а конкретно — «Законом об уважении к суду» от 1981 года. «Журналист подпадает под действие закона о неуважении к суду в нескольких случаях. Чаще всего к этому приводит публикация материалов, способных нарушить объективность судебного процесса. К подобным материалам относится, например, поступившая извне информация, которая может повлиять на решение членов коллегии присяжных». [5] Из книги Л. С. Макнэя «Законы, которые необходимо знать журналистам», выпущенной издательством «Баттеруэрт», шестнадцатое издание.

Основной принцип правосудия при любом демократическом режиме заключается в том, что человек считается невиновным до тех пор, пока не доказана его вина. Даже если кого-нибудь обнаружат на месте преступления с окровавленным ножом, только что вытащенным из тела жертвы, то человек все равно будет считаться невиновным в совершении преступления до тех пор, пока коллегия присяжных решит, что это не так.

Именно для того, чтобы принять справедливое решение, виновен подсудимый или нет, присяжным необходимы факты, имеющие отношение к конкретному делу. Подсудимый может иметь двадцать отсидок, а в перерывах между ними грабить банки — присяжные в суде не узнают об этом. Ведь информация о том, что перед ними профессиональный грабитель, способна повлиять на решение суда, способна «нарушить объективность судебного процесса».

Это осложняет жизнь журналистов. Их дело — сообщать факты и новости, и, что бы там о них ни думали, нельзя отрицать, что большинство журналистов не грешат против истины. Однако, предоставив слишком много информации, они нарушат закон об уважении к суду и в свою очередь могут оказаться на скамье подсудимых.