Эндрю Холмс - Звездун

— Не, приятель, я шучу. Разве ты не слышал? Я сейчас в завязке. Крис очень плохой мальчик. Мы с выпивкой как Ричард Бартон с Элизабет Тейлор — вечно ссоримся, потом миримся и опять ссоримся. Любим друг друга и губим друг друга. Черт, ты не журналист?

Не знаю, как ему это удается, но каждый раз он попадает в самую точку. Его интервью в журнале, документальный фильм… Он везде выражает мои собственные ощущения, говорит моими словами…

И вдруг я чувствую, что больше всего на свете мне хочется быть рядом с ним. Я знаю, что он в силах вернуть мою жизнь в нормальное русло, оттащить меня от края ямы, которую я сам себе выкопал. Я потрясен четким пониманием ситуации, однако сдерживаюсь, зная, что если начну вываливать свои проблемы, то только напугаю его. Возможно, Фрэнк даже врежет мне за нахальство где-нибудь на обочине дороги. Поэтому я говорю, тщательно взвешивая слова:.

— Со спиртным всегда так. Ты либо пьешь, либо нет. Или ты пытаешься не пить вообще, или стараешься пить меньше. Но оно всегда рядом. Хочешь ты того или не хочешь.

Я доволен своим замечанием, знаю, что он чувствует то же самое. В конце концов, это его собственное выражение из документального фильма, правда, немного перефразированное — я постарался, чтобы оно звучало безлично, не обмолвился, что у меня такие же проблемы. Я только намекнул на них, пусть сам догадается, что сейчас подвозит родственную душу.

— Да, на самом деле мы все словно шлюхи. Все зависит от того, кто твой сутенер. Принесите мне бутылку виски «Джек Дэниелс», и я ваш за десятку. Думаю, что есть кое-что и похуже. Ронан Китинг, например…

Я смеюсь, возможно, чересчур громко, одновременно сознавая, что он уводит разговор в сторону от выпивки. Похоже, наше взаимопонимание тает. Но я не хочу так просто его потерять и потому продолжаю:

— Жаль, что меня не показали сегодня.

— Послушай, извини…

— Да нет, я не это имел в виду. Я надеялся, что меня увидит жена.

— Правда? Она там, в Сток-Ньюингтоне, да?

— Нет, мы сейчас живем отдельно. Я надеялся, что она меня увидит. Я хотел, чтобы она подумала, что я похож на тебя.

— Неужели? — Феликс слегка ерзает на сиденье. Боюсь, что мои слова привели его в замешательство. А время идет, поездка скоро закончится; если я собираюсь завязать с ним дружбу, это нужно делать прямо сейчас.

— Да, я думал… ну… что это поможет ее вернуть.

— А… Послушай, тебе, наверное, повезло… — Феликсу хватает ума сдержаться и не сказать, что такого уродливого ублюдка, как он, еще поискать. — В смысле… Нужно, чтобы она вернулась из-за тебя самого. Ну, не из-за того, что ты на кого-то там похож… Может, твоя идея с телевидением была не слишком удачной.

— Надо придумать что-нибудь другое…

— Жаль, не могу тебе помочь. Знаешь что, очаруй ее своим обаянием. Действует без осечки. — Вдруг он неожиданно наклоняется вперед. — Фрэнк, сделай радио погромче, ладно? Вдруг там передают мою песню.

— Какую песню? — спрашиваю я. Меня мутит, струйка пота стекает из-под мышки к ремню, и следом вот-вот отправится другая.

— Не просто песню, а ту самую песню. Которая попала в хит-парады. «Люблю тебя (в N-ной степени)».

Из приемника льется музыка, что-то незнакомое. Феликс откидывается назад, презрительно фыркнув.

— Никогда не передают того, что хочешь, да? — с трудом выдавливаю я. За какую-то секунду он потерял ко мне всякий интерес. Мне хочется разрыдаться.

— Точно.

— Это очень хорошая песня.

— Спасибо.

— Я на днях купил твой новый альбом.

— Поздравляю, дружище.

— И предыдущий.

— Отлично. Спасибо.

— Мне еще там понравилась песня — «Планета зевак». Классная вещь.

— Да, ничего. Меня эта композиция тоже радует. Она о том, каково жить под неусыпным наблюдением публики.

Феликс смотрит в окно; наверное, ему хочется, чтобы здания проносились мимо чуть быстрее. Он словно куда-то ушел, занял оборонительную позицию. Я думаю о выпивке, ужасно жаль, что он пошутил, когда предложил пива. На верхней губе у меня выступает пот, и я украдкой его смахиваю.

— Я послал жене пленку с записью. Той самой песни — «Люблю тебя (в N-ной степени)».

— Неужели?

— Я подумал, типа, вот хорошая романтическая песня. Вроде как цветы, только более личное.

Наверняка он понимает это лучше других. Моя голова начинает трястись, я пытаюсь дышать ровно.

— Та песня, «Люблю тебя (в N-ной степени)», на самом деле совсем не о любви. Скорее это издевка над так называемыми любовными песнями. Звучит похоже, но если прислушаться…