Александр Мильштейн - Контора Кука

Ширин пробыл в городе-герое одну ночь без дня… Вечером приехали и уехали рано утром, всю ночь бродили по пустому городу — тогда ведь там не было ночной жизни, советский город спал спокойно, так что и не так уже чтобы сильно общались с одесситами… но даже того, что было — с водителем такси, с последними ночными прохожими, — хватило, чтобы изумиться… Он-то думал, что её таковой уже нет, что она такая теперь только в книгах… Но книги лежали в камере хранения, были наглухо заперты железные дверцы с шифром, а он с Озерским-младшим, записав коды ячеек на бумажку, как два вылетевших из книги призрака, гуляли на свободе с оттопыренными карманами… Может быть, впоследствии её и не стало, этой «мамы», он это не исключал, но тогда — в восемьдесят восьмом, что ли, году, это оказалась самая что ни на есть Одесса-Одесса…

Он тогда ещё работал в институте, зарплаты катастрофически не хватало, тем не менее каким-то — непостижимым теперь уже образом — Ширин выкраивал из этой самой зарплаты деньги на покупку очередной книги, «без которой нельзя жить», — с чем Лиля была в принципе не согласна, но как-то всё это она терпела… И однажды Миша Озерский, у которого Ширин приобретал очередное сокровище, спросил его, не хочет ли он смотаться в Кишинёв, где прорва худлита, совершенно свободно они там продаются, книги, можно покупать хоть чемоданами, — что Озерский и предлагает ему сделать вместе с его, Озерского, двоюродным братом, в четыре руки привезти из Кишинёва четыре чемодана, набитые томами Цветаевой, Гумилёва… для расширения его — Озерского — книготорговли. «Чем плохо? — сказал Озерский. — Когда вы ещё побываете в Кишинёве, — плюс к расходам — по полторы сотни на брата… Ну, то есть и тебе, и брату — по полторы», — рассмеялся он, и Ширин, поначалу возмутившийся даже самим вопросом… неожиданно для себя согласился. Взял отгулы и поехали с Мариком на поезде в Кишинёв, где они очень быстро набили чемоданы так, что больше им было уже просто не увезти — в четыре руки… Следом ведь не шли… четыре великана, двадцать четыре НЕ несли чемодана… А денег осталось ещё очень много, Озерский как-то не рассчитал, и больше половины они не смогли потратить, и вот это ощущение — туго набитые, смехотворно выпирающие в стороны карманы брюк, набитые пачками бумажек, тогда ещё с Лениным, штабеля книг, лежащие в автоматических камерах хранения… Как будто это был их передвижной книжный шкаф, поставленный на попа, на вокзале… И вот эти дворы, пахнущие какими-то тонкими специями, во всяком случае, так Ширину запомнилась легендарная улица, которую гладили их тени и руки, — он щупал дома, стены, прикасался к их шероховатостям… Ну да, по дороге в Москву они вдруг вспомнили, что оба никогда не были в Одессе, и решили сделать небольшой «крюк», на цене билетов не очень-то это и сказалось, мелочь, Озерский-старший не стал даже вычитать это из их «четырнадцатой зарплаты»… И так они гуляли всю ночь с выпученными карманами, вбирая в себя ночной город, на ощупь пробираясь к порту, где и застал их рассвет. Было клёво увидеть море посреди зимы, там ещё был снег и синяя ледяная корка, а за ней уже зеленел прибой… И они видели оттуда, снизу, как девушка обняла Дюка и поцеловала, кажется, в губы, а потом стремглав сбежала Потёмкинской лестницей, растворилась в утренних сумерках.

И без малого через тридцать лет Лев сидел на скамейке, на станции метро «Мэрилебон», не совсем уверенный, что это ему тогда не приснилось, — сон на ходу, бывает, переносной сон, на ногах… И ведь такое посещение города — на одну ночь — разве само по себе не сновидение… «И в этом смысле весь этот Лондон…»

Особенно Ширин это явственно почувствовал, когда он понял, что почувствовал… Тот, другой.

Может быть, это был его двойник, всё могло быть… Но даже если это в самом деле был двойник, Ширин это наверняка знать не мог, потому что в анфас этого человека он так никогда и не видел, весь разговор происходил вполоборота.

И человек не сказал ему в ответ: «Сэр, мне кажется, что мы с вами находимся во сне», — но для того чтобы такое услышать, особых телепатических способностей уже как бы и не нужно было…

«Простите», — сказал Ширин и тихонько коснулся плеча незнакомца.

Да, он принял такое решение: сказать человеку, что у того на спине висит железный крюк.

Это напоминало ему какой-то старый английский анекдот… «Сэр, вам не кажется, что в этом фонтане водится форель…»

Но он выбросил все английские анекдоты из головы — это удалось…