Александр Мильштейн - Контора Кука

— Паша, вряд ли меня туда занесёт днём, когда ты на работе, да и я теперь — в связи с моей новой работой — редко буду сидеть без дела… Если я и заеду, то к тебе в гости, а тогда молл не работает. Разве что я застану её у тебя… Но что-то мне подсказывает, что ты находишься близко к концу этой истории… Да и хватит уже меня грузить, слышишь, использовать как частного детектива, ты ведь не знаешь, что…

Тут Лев замолчал, подумав: «А хочу ли я рассказывать Паше об этом? Дело даже не в том, что с его ауристостью… Лиля, паче чаяния, что-то такое прочтёт у него на лбу… Дело не в том… Просто мне не хочется об этом говорить ни с кем, и с Пашей в том числе…» — и Ширин промолчал, а Паша, погружённый в себя, как бы и не заметил, что собеседник проглотил слова, во всяком случае, не стал переспрашивать.

— Так что на этот раз я пас, дружище, — сказал Лев, — могу тебе рассказать анекдот, который ты мне навеял своим рассказом, мол, Манхэттен, молл, «таинственная незнакомка», пуф за окном, pipapo, просто всё это сложилось, как дважды два…

— То есть умножилось… Ты как будто сам их приумножаешь-сочиняешь, — улыбнулся Паша.

— Да нет, что вы, что вы… Известно же, что их придумывают инопланетяне, внедряют к нам в подсознание… Так вот, стало быть, анекдот, к слову… Человек сидит в баре на Манхэттене, одиноко скучает, мимо проходит девушка невъебенной красоты, он, что называется, чуть не сворачивает себе шею. К нему подходит некий хлыщ, подмигивает и говорит: «Это вполне реально и совсем не дорого». Парень не верит. Но хлыщ убеждает его просто подойти к девушке поближе… Парень подходит, и та ему сразу же сообщает: «Ручная работа — 50 баксов». Он стоит и тупо смотрит на неё, просто всё ещё не веря, что такая красота может быть фор селл… А она истолковывает его колебания иначе. «Тебе нравится этот бар?» — спрашивает она. «Да», — отвечает парень. «Так вот, знай, что он принадлежит мне. И куплен за деньги, которые я заработала исключительно ручной работой. Так что поверь мне: это того стоит».

Через неделю паренёк приходит снова в тот бар, в какой-то момент к нему подходит та же самая девушка и говорит: «А не хочешь теперь попробовать мой блоу-джоб? Всего за сто баксов». Парень смотрит на неё в растерянности, то, что было неделю назад, ему очень понравилось, но он всё ещё не может свыкнуться с мыслью, что это так доступно… «Ты знаешь, — говорит она, — что мне принадлежит не только этот бар, но и все этажи этого дома? Да, это мой доходный дом, и да будет тебе известно: я заработала его исключительно с помощью блоу-джоб. Так что поверь: оно того стоит». Ещё через неделю парень сидит в баре, и когда появляется эта девушка, он думает: «Всё это было прекрасно… но какое же это, наверно, будет райское удовольствие — трахнуть её по-настоящему?» Он подходит к ней и спрашивает, что будет стоить, если сделать это в пусси. «Пойдём, — говорит она, — я тебе что-то покажу». Она ведёт его к двери, предлагает выйти, оба выходят на улицу, она указывает рукой — вид на ночной Манхэттен… Парень в шоке, он лепечет: «Ты хочешь сказать, что…» «Я хочу сказать, — говорит она, — что если бы у меня была пусси, я давно уже купила бы весь Манхэттен».

Оба смеялись, а потом Лев недолго кашлял то ли от смеха, то ли от виски, которым он, смеясь, запил свой анекдот, после чего Паша сказал:

— Смешно, да. Но цель инопланетян не выполнена — моя гомофобия только усилилась.

— При чём тут гомофобия? — удивился Лев. — Этот анекдот я просто не мог не вспомнить после твоего рассказа, мне кажется, ещё до того, как ты упомянул её мужские руки, вся эта ситуация с моллом, который как бы является частью её квартиры…

— Точно так же, как и моей квартиры… И ты меня невнимательно слушал, Лев, я не говорил, что у неё мужские руки, я говорил, что ей кажется, что у неё мужские руки. Мне так не кажется, но она говорит, что один её прошлый приятель об этом то ли говорил, то ли думал, — ей же кажется ещё и то, что она читает мысли… Что он так думал, когда смотрел на её руки… При этом её фройнд был звездой шоу-бизнеса, в отличие от неё, не погасшей, да и совсем другой — первой, то есть, величины.

— А кто?

— Неважно… Ну то есть она просила вот это уже вообще никому не говорить.

— Всё загадки… Прямо Роми Хааг какая-то…

— Да нет, это только её измены… Не знаю, может быть, под влиянем этого её взгляда на свои руки — если она не смотрит на стенку, то смотрит на них… Но в то же время я не могу сказать, что она с приветом, ты понимаешь?