Александр Мильштейн - Контора Кука

Допив пиво, Лев напоследок оглянулся по сторонам, а потом закрыл глаза, выключил свет и попытался ещё раз представить море и белый кораблик, на котором он должен был уплыть в какое-то другое настоящее… Но, услышав звук, открыл глаза: на кухню ввалился явно что завсегдатай, судя по тому, как он уверенно в темноте нашёл выключатель.

— О, — сказал он, — im Dunkeln ist gut munkeln [12] В темноте хорошо шептаться, сплетничать ( нем .). .

Лев кивнул и перевёл было это про себя как: «Темнота — друг молодёжи», и даже хотел об этом сказать незнакомцу, но подумал, что это выглядело бы так, будто он, Лев Ширин, что ли, примазывается к молодёжи — «молодится», какая он уже на фиг молодёжь… Он хотел сказать иначе: «темнота — друг молодости в том смысле, что, закрыв глаза и выключив свет, старый человек может эту самую молодость вспомнить…» — но это было уже как-то маразматично сложно… Лев просто промолчал, кивнув.

Сразу уйти ему было неудобно, как будто незнакомец ему чем-то помешал, ну, или не то чтобы неудобно… Но он так или иначе не отказался от протянутой сигаретки, задержался и выслушал историю, даже сразу не заметив, что они уже не одни, в кухню вошли ещё несколько человек, и незнакомец — очень высокий и пластичный парень… в том смысле, что, рассказывая, он делал такие движения руками, как это делают рэперы, но более плавно, и получалось всё вместе довольно складно при всей абсурдности слов, которые он при этом быстро произносил…

Он долго жил за границей — в Афинах, вместе со своей греческой женой, пока в один прекрасный день она не ударила его палкой по голове…

— Да-да, — оглянулся он, когда кто-то из вновь прибывших на кухню курильщиков сказал со смешком: «Да ладно тебе заливать, Михи!»

— Палкой, — сказал Михи, — это последнее, что я запомнил. А потом всё — расплывчато, как в этом клипе «Роллинг стоунз»… Ну, неважно, я помню, что летел как-то странно, через Будапешт… Почему через Будапешт? Я понятия не имею. Всё в тумане, и только здесь он начал рассеиваться, этот туман, хотя он и был утрированным… Вот что бывает, когда человек женится. Не женитесь никогда и ни при каких обстоятельствах!

— А из-за чего она тебя так?

— Из-за денег. Была какая-то небольшая ссора, ничего особенного, как лучше распределять семейный бюджет… я совершенно не ожидал такого, совершенно… Всё было как в бреду, очнулся — её нет в квартире, и что-то мне подсказало, что надо побыстрее смываться, что пошла за подмогой, родню звать… и я как был поехал в аэропорт, без вещей, без ничего, слава богу, эта тварь паспорт оставила и одну карточку, хотя, как покупал билет… я ничего этого не помню, и почему вдруг Будапешт, чёрт возьми? Но факт, что там я очнулся, в аэропорту, и всё как будто бы во сне… но при этом я в Будапеште, в аэропорту…

— Может, она тебе что-то подмешала, — предположил один из слушателей.

— Не думаю, — сказал Михи, — она простая была такая деваха… фармацевтика не по её части, она вот — железной палкой по голове, это да… Вот её сестра младшая, та могла бы…

Перед тем как выйти, Лев ещё раз оглядел кухню, подумав, впрочем, что вряд ли последний раз — здесь и в самом деле что-то было, какое-то расслабленное, лёгкое безумие… «Как будто ты дома, — подумал он, — вот да, как будто ты дома… но на уровне какого-то более глубокого слоя, чем внешний… внешне — какой же это дом, это бог знает что, затерянный мир, как правильно говорил Паша, где кто-то исчезает, а кто-то появляется… после нуль-транспортировки, прямо из Греции… Ну, или транзитом… эттрактор…»

В баре теперь было тесно, публика была в основном совсем уже юная… Одна девушка просто даже смутила Льва — при его появлении она отставила кружку с пивом, распахнула объятия и воскликнула: «Папочка! Я наконец-то тебя нашла!» Лев криво усмехнулся и стал протискиваться к стойке. «Счёт», — сказал он официантке. «Уже, так быстро? — сказала она. — Вам у нас не понравилось?» «Да нет, — сказал Лев, — очень даже. Хотя я, наверно, немного староват для вашей кнайпы». «Отнюдь! — воскликнула Софи. — Посмотрите вон туда — у нас не только малолетки бывают. Отнюдь!»

Лев обернулся и в самом деле различил в зазорах между мельтешащими молодыми телами… столик, где сидели его седые одногодки или даже люди постарше… и вместе они там смотрелись довольно колоритно, на одном была кожаная шляпа с широкими полями, потом всё исчезло, а в следующий момент, когда в окружающей Льва толпе образовался зазор и стол «старой гвардии» стал снова частично виден, Лев понял, что они там играют в карты: «Судя по резким движениям — что-то простое, вроде нашего подкидного дурака…»