Джейн Джонсон - Дорога соли

«Я не ела и не пила всего только полдня, — говорила она себе. — Я обязательно останусь жива. Ведь я дочь пустыни. Без пищи и воды человек может прожить неделю», — повторяла Мариата снова и снова.

Ее разум услужливо старался не замечать страшных оговорок и подсовывал ей поразительные истории, слышанные у костров. В них говорилось о подвигах тех людей, которые выжили благодаря своей стойкости, несмотря на то что все их верблюды пали или были украдены и у путников не осталось ничего. Она всей душой верила, что будет так же тверда и решительна, как и эти мужчины, не утратит сил и выносливости, пусть даже носит ребенка.

«Беременная львица — самое опасное животное», — гласила охотничья поговорка.

Но потом Мариата вспомнила, как однажды кто-то сказал, мол, это потому, что самка скорее бросится на врага и погибнет, чем станет спасать себя и своего нерожденного детеныша. Тогда все сразу рассмеялись и стали подшучивать над беременной женой Али, которую звали Хенну. Она в последнее время злилась на мужа и даже треснула его туфлей по голове, когда он ночью вошел к ней в шатер. Мариата приуныла, решила отдохнуть в тени огромного валуна и немного подремала, но сон ее был прерывист и беспокоен. Вскоре она поднялась и, несмотря на то что дневное солнце жгло как огонь, снова продолжила путь.

Вдруг ее взгляд привлекло нечто непонятное. Вдали что-то мелькнуло, в тусклой палитре серо-бурого пейзажа возникло новое пятно. Мариата увидела верблюда и застыла на месте как громом пораженная. Не веря собственным глазам, она смотрела на него, и ей казалось, что жара выделывает с ней фокусы, всему виной игра раскалившегося воздуха, света и тени. Но нет, сомневаться не приходилось. Вот настоящий верблюд, и движется так же неторопливо, опустив голову, словно ищет, что бы такого здесь пощипать. Когда он приблизился, она разобрала и другие подробности: красно-синие полосы яркой попоны, черные бурдюки, белые мешки с рисом и мукой, вязанки соломы. Да это тот самый вьючный верблюд, принадлежавший Атизи, сыну Байе. Потрясенная Мариата едва сдержала крик. Столько пройти по бесплодной каменистой равнине и посреди нее наткнуться на того самого верблюда, который от тебя удрал еще вчера, — это настоящее чудо!

Она прижала амулет к губам и прошептала:

— Благодарю тебя.

При этом женщина и сама не вполне понимала, к кому обращалась. То ли к Тин-Хинан, то ли к духам пустыни. Может быть, она, сама того не подозревая, все это время шла по следу животного, или невидимые силы толкали их обоих в одном и том же направлении, но теперь это уже не важно. Она дочь пустыни, которая спасла ее.

Откуда только силы взялись! Мариата поддернула платье и прибавила шагу, стараясь держаться так, чтобы верблюд ее не заметил. До него оставалось уже около ста ярдов, как вдруг она увидела рядом с верблюдом еще одну фигуру. Мужчина… Нет, скорее мальчик. Несмотря на жару, озноб пробежал по ее спине.

Мариата решительно зашагала вдогонку и крикнула:

— Эй ты!

Мальчишка совсем тоненький, на худом лице сияют огромные глаза. Увидев ее, он так и застыл, потрясенно вытаращив на нее белки глаз, сверкающих на физиономии, столь же темной, как и окружающие скалы.

— Это мой верблюд!

Мальчишка вскарабкался на шею верблюда так же шустро, как крыса на скалу, устроился между мешков с провизией и погнал животное прочь.

— Нет!

Мариата побежала было вслед, но с ее животом особо не разгонишься. Острые камешки больно впивались в подошвы, ноги подворачивались на обломках покрупней.

— Стой!

Но верблюд, быстро перебирая длинными ногами и качая из стороны в сторону головой, уносился с такой скоростью, будто за ним гнались африты.

Мариата кричала, пока не охрипла, но все без толку. Скоро верблюд с мальчишкой превратились в маленькое пятнышко, хотя пыль, поднятая бегом животного, все еще висела в воздухе, отмечая его путь. Расстроенная Мариата глубоко вздохнула. Неуклюжая и неповоротливая слониха, вот она кто! Упустила!.. Теперь они уже совсем далеко. Злясь на себя не меньше, чем на маленького воришку, Мариата пошла по следу. Где-нибудь они обязательно остановятся рано или поздно. Мальчишка, похоже, харатин или сын иклана, отлынивающий от своих обязанностей. Если селение не очень далеко, то она проявит великодушие и не станет требовать возмещения за кражу и за то, что ей пришлось шагать пешком одну-две мили. В конце концов, можно будет позволить себе проявить щедрость. Ведь ее наверняка встретят с гостеприимством, угостят чаем и вкусной едой. Когда здешние жители узнают, чей это верблюд, услышат о благородстве ее родословной, они, скорее всего, зарежут козу или даже овцу, чтобы оказать ей честь. У Мариаты поднялось настроение, она шагала широко, с высоко поднятой головой. Всякий раз, когда горизонт перечеркивал горный отрог, она карабкалась на него, ожидая, что на другой стороне ее ждет стоянка или селение, оазис со свежей водой, улыбающиеся женщины и почтительные мужчины с закрытыми лицами. Может быть, они направляются на юг и дойдут до Хоггара. Тогда Мариата могла бы двигаться вместе с ними.