Франц Фюман - Избранное

Зевс рассерженно поднял оружие.

В гневе он заворчал, тогда в животе и в кишках у него забурчало тоже.

— Где же пожарище? — напустился он на Прометея.

Тот ожидал от Зевса любых слов, но только не этих.

— Вот, — ошеломленно сказал он и обвел рукой пустыню. — Вот, брат Зевс. Это твоих рук дело!

— А где лежат сгоревшие животные?

На другом берегу Нила показались Зевсовы шпионы.

— В воздухе, — отвечал Прометей, уже совершенно сбитый с толку. К чему все эти вопросы? Неужели Зевс не видит, что произошло? Или, узрев собственное злодейство, он впал в безумие?

— В воздухе, в воздухе, — передразнил его Зевс. — Что это должно означать? В воздухе я ничего не вижу. Ты что, смеешься надо мной?

Кратос и Бия подходили все ближе.

— Они сгорели дотла, и дым развеялся, — объяснил Прометей. Он смотрел на серый жезл с острием на конце, который Зевс прижимал к себе. Так это и есть грозное вместилище молний?

— Это твое новое оружие? — неуверенно спросил он.

— Да, — ответил Зевс. — Гефест изготовил его для меня на своей наковальне. Боюсь только, что инструмент у него был чересчур раскален. Если эта молния сжигает животных дотла, пусть он сделает мне другую, послабее.

Прометей перестал что-либо понимать. С каких это пор Зевс считает зверей своими врагами? Доселе он никогда о них не печалился, а когда Арей однажды за обедом глотал сырое мясо, Зевс велел ему покинуть жилище богов. Зачем же брату понадобилось теперь убивать зверей и зачем ему их трупы? Поистине, права была Артемида, мир пришел в смятение!

Зевс подошел к берегу Красного моря. При виде его забеспокоились даже толстокожие, а крокодилы зарылись в тину. Ослица тоже с усилием поднялась на ноги и принялась тормошить своих малышей.

— Надо бежать, — говорила она, — здесь нам грозит опасность! Вон то бескрылое двуногое на берегу хочет убивать. Взгляд у него такой алчный. Вставайте-ка, вставайте, надо спасаться.

Малыши терлись блестящими серыми носами о материнские бабки и смеялись.

— Ему сюда и не допрыгнуть, — сказал один.

— У него даже нет зубов, — сказал другой.

— О, глупышки вы мои, — стонала мать, — вставайте скорее!

«Вот было бы отменное жаркое, — увидев их, подумал Зевс. — Такое свежее и сочное! А какое, наверно, вкусное! Зря, что ли, я прошел пешком через всю Африку? Надо еще разок попробовать!»

Почуяв беду, слоны и носороги с оглушительным топотом побежали в сторону Индии. Ослица, чтобы отвести опасность от своих детей, стала взбираться вверх по откосу.

Зевс поднял жезл и прицелился.

— Что ты собираешься делать? — в недобром предчувствии спросил Прометей.

— Еще раз испытать молнию, — пробурчал Зевс. И, во второй раз прицелясь в поднимавшуюся на берег ослицу, уже более внятно сказал: — Ты ведь еще не видел моей молнии. Надо и тебе изведать ее силу!

Не упуская из виду своей цели, он поднял жезл. Прометей все понял.

— Стой! — закричал он. — Ты не смеешь ее убивать! У нее малые дети, без нее они погибнут! Там, внизу, в ложбине, вид…

Но Зевс уже потряс жезлом, и молния вмиг испепелила ослицу-мать.

— В самом деле, — с досадой проворчал Зевс, — они разлетаются по ветру! Нет даже дыма!

Зебрята в ужасе кричали. Теперь они пытались стать на ноги, подпирая друг друга боками, но колени у них так тряслись, что, едва встав, они валились опять.

Зевс с недовольным видом опустил оружие. Прометей бросился на него, готовый задушить, но Кратос и Бия тут же бросились на Прометея. Титан не успел стиснуть горло властелина, как был повержен на землю. Кратос вдавил ему лицо в песок, Бия, притиснув ему ноги коленями, скрутил за спиной руки, а Зевс, зажав между ногами громоносный жезл, связал его сыромятными ремнями, которые Бия с момента появления орла неизменно носил на поясе.

Прометей больше не пытался защищаться. Бия подкатил его, связанного, к ногам царя, а тот, снова взяв в руки оружие, невольно озирался в поисках трона. Кратос заметил его взгляд. Он бросился наземь и подставил Зевсу спину.

Зевс медлил. Никогда бы он не подумал, что возможно подобное раболепие. Не хитрость ли это? Но какую цель она преследует? Он нерешительно сел на живое сиденье.

Прометей прощался с жизнью. «Больше никогда не увижу я голубого неба, — думал он, — не увижу леса, не увижу снега, не увижу Деметры. Теперь я буду навечно сослан во тьму, к Кроносу. Ах, хоть бы еще разок взглянуть на небо!»

Видел он покамест только шкуру стоявшего перед ним Бии. Зевс приставил острие громоносного жезла к груди титана.