Франц Фюман - Избранное

Испуганные ударами грома, боги стали выглядывать из своих пещер. Гроза не была для них чем-то необычным, однако все же странно было слышать удары грома в такое ясное утро, да еще так близко! Гера первая высунула голову наружу. Зевс заметил ее и мрачно кивнул. Подняв жезл над головой обеими руками, он подошел к пещере.

— Ну-ка, выходите на совет! Выходите, дорогие мои заговорщики! Выходи, моя верная женушка, выходите, дорогие братья, сестры и дети! Я думаю, нам надо кое-что обсудить.

— Что это значит, брат? — в растерянности спросила Гера.

Зевс не отвечал, он даже не улыбнулся. Что еще за новый поворот? Все олимпийские боги были теперь в сборе, из горных ручьев выскочили даже некоторые дерзкие дочери Океана. Ленивая Афродита и та вылезла из своей зеленой постели, а Гефест, увидев ее, обхватил обеими руками золотой передок своей колесницы.

— Что это значит, брат? — спросила Гера во второй раз, но Зевс не обращал на нее внимания. Он прислонился к колеснице у ворот, держа жезл, как копье, и одно за другим оглядывал лица собравшихся. Боги пребывали в тревожном ожидании, и даже Гера в третий раз своего вопроса не задала. Когда Зевс взглянул ей в глаза, она, как три дня тому назад Бия, его взгляда не выдержала и устремила взор вниз, на объятый пламенем дуб. Тогда Зевс пальцем поманил к себе Афину.

— Подойди ко мне, милое дитя, — торжественно проговорил он, — ты в заговоре не участвовала. И ты подойди, Пеннорожденная Афродита, и ты, мой славный сын Гефест, который всегда был дорог моему сердцу. Сюда, ко мне, Кратос и Бия, верные мои слуги! А вы, остальные, слушайте меня, слушай и ты, брат Посейдон, там, внизу, в твоем изобильном рыбою море, и ты, брат Аид, меж двумя черными реками, слушайте и вы, титаны, во тьме пребывающие! С самого начала мне были ведомы ваши гнусные замыслы, ибо знайте: я бог, внемлющий тишайшему шепоту сердец! Мой слух пронизывает Вселенную, и ничто от него не утаится: мой взгляд проникает сквозь самый густой мрак, мой язык ощущает всякое кощунство; мой нос чует всякую измену; моя рука хватает всякого мятежника; моя пята растаптывает всех чудовищ, а моя разящая молния-мстительница исполняет мой приговор! Взгляните на этот дуб! Он не понравился мне, и вот он сгорает дотла. Взгляните на ту пальму на африканском побережье! Слишком высоко вознеслась она в небо. Сдается мне, она хочет сравняться со мной. Я этого не потерплю.

Он замахнулся булавой, целясь в пальму, но Гефест вдруг в ужасе закричал: «Нет! Не надо!» Он кричал, что сгорит весь лес, ибо эта молния в тысячу раз сильнее, чем молния из тучи, но Зевс уже успел потрясти своим новым оружием. Ударил гром, с треском блеснул ослепительный свет, искрометное пламя охватило веер пальмы и побежало вниз, по верхушкам деревьев. Вмиг весь зеленый берег был охвачен огнем, пылающие финики и кокосовые орехи, шипя, неслись по воздуху, похожие на падающие звезды; апельсины и лимоны лопались, кипя благоуханным соком, а из разлетавшихся в желтом пламени кустов стремглав выбегали павианы, львы, жирафы, антилопы, газели, шакалы, слоны и носороги и бросались в широкую реку Нил. «Я повелитель молнии!» — кричал Зевс содрогающимся от ужаса богам, перекрывая рев зверей и треск горящих деревьев. И прежде чем Гера успела понять, что все ее планы рухнули, на нее по мановению повелителя набросились Кратос и Бия.

Гера вопила, призывая на помощь. Она думала, что теперь ее отправят в темницу к Сторуким. Отчаянным усилием она вырвалась и пробовала выхватить у Зевса громоносный жезл, но Афродита подставила ей ножку, и она упала, а Кратос и Бия сразу же кинулись на нее. Боги стояли молча, ни во что не вмешиваясь, но Зевс, все еще опасавшийся восстания, уже направил острие жезла на скалу у них под ногами. Дрогнул тут Олимп, молния ударила в клокочущее нутро планеты, и сквозь тончайшие участки земной коры, в которой образовались кратеры, на поверхность изверглось жидкое пламя. Сотрясение было таким сильным, что Аид в ужасе соскочил с престола и сквозь воронку ныне засыпанного вулкана взглянул на Олимп. Да и Посейдон вместе с женой и детьми выбежал из своего содрогающегося грота, а Прометей, летевший на Луну, торопливо размахивая руками, понесся обратно на охваченную огнем родную звезду.

Зевс же тем временем за волосы поднял с земли связанную Геру и, размахивая ею перед богами, кричал:

— Поглядите на эту ничтожную, которая вознамерилась отнять у меня власть! Она надеялась возвыситься надо мной, что ж, да свершится ее воля. Вперед, Кратос и Бия, подвесьте ее на высочайшем пике Олимпа, а к ногам привяжите ей кусок скалы — самый большой, какой только найдете! Пусть она чувствует тяжесть своей вины до тех пор, пока мне заблагорассудится ее снять. И горе тому, кто посмеет ей помочь! Он на веки вечные повиснет рядом с нею.