Франц Фюман - Избранное

— Надо же ему поговорить с сыном, — сказала она, — он же отец.

— А я мать, — возразила Гера.

— Отец имеет больше прав, — заметила Афина.

Вот когда Гера взорвалась!

— Почему это? — запальчиво сказала она. — Я не согласна! Я его родила! Я его выносила в своем чреве! Как мать я имею на него больше прав!

Пока они так спорили, Зевс обнимал сына, но, еще не разомкнув объятий, спросил:

— Принес ты мне обещанное?

Гефест кивнул, вытащил из-под сиденья колесницы продолговатый золотой футляр и раскрыл его. Зевс жадно заглянул вовнутрь и увидел толстый черно-серый жезл и также черно-серый конус, завершающийся тончайшим острием, а в основании имеющий круглое углубление в виде втулки.

Зевс ожидал топор или меч с искрящеся-острым клинком. Увидев жезл и конус, он был разочарован.

— Что это такое? — спросил он. — У этой штуки даже лезвия нет. А острие сломится от первого же удара. На что мне оно?

— Возьми! — твердо сказал Гефест.

Зевс взял жезл, но чуть было не выронил.

— Для дубинки он слишком тяжелый, — проворчал он, раздражение его росло.

— Потряси им, — потребовал Гефест.

Зевс изо всех сил потряс дубинкой, но ничего не произошло. Потом по велению сына тряхнул и конус, но опять ничего не случилось.

— Ты что, кузнец, смеешься надо мной? — с угрозой спросил Зевс.

— Прости, отец, — отвечал Гефест, — я только хотел показать тебе истинную силу этого оружия. Порознь его части не действуют. А вот погляди теперь!

Прислонясь к колеснице, чтобы не упасть, он взял в левую руку жезл, в правую конус и вставил жезл в углубление конуса. Жезл и конус в точности подходили друг к другу и составляли словно единое целое.

— В этом острие спрятана сила огня, — объяснил Гефест, — а в этом жезле сила металла. Поодиночке они не действуют, даже когда лежат совсем рядом. Если же их соединить, они неотразимы.

Выглянув из пещеры, Гефест показал Зевсу дуб, росший у подножия Олимпа.

— Видишь ты вон тот дуб, что стоит одиноко среди каменной осыпи? — спросил он.

Зевс кивнул.

— Поехали, — сказал Гефест. Прихватив жезл, он сел в колесницу и покатил ее к выходу. Утренняя прохлада загнала богов обратно в их уютные постели, и площадь была пуста, только Кратос и Бия несли дозор перед жилищем властелина. Гефест велел им отойти в сторону, потом, словно копье, занес за плечо жезл вместе с конусом, нацелился в крону дуба и, размахнувшись, метнул руку вперед, не выпустив, однако, оружия. Казалось, будто он только изобразил бросок, потому что жезл остался у него в руке. Однако воздух потрясли раскаты грома, а с тончайшего острия в ветви дуба полетела белая молния, и они тотчас загорелись.

— Молния, — бормотал потрясенный Зевс, — молния. — Глаза его были широко раскрыты и пылали, как огонь под скалой. — Молния, — бормотал он, — ты принес мне молнию, сынок! Ты вырвал тайну у Кроноса! Как я о ней мечтал! Теперь она моя!

Зевс оторопело смотрел на огонь, пылавший ярче восходящего солнца. Он часто ломал голову над тем, как бы ему стать повелителем грома и молний, ибо сам он мог обернуться кем угодно, но изменить образ окружающих его предметов был не в силах. Меняя собственное обличье, он заставлял, скажем, свой изломанный меч расти или сжиматься, однако в молнию этот меч никогда бы не превратился, а превратиться в молнию сам Зевс не отваживался, боясь сгореть от собственного жара. Наблюдая грозу, однажды он пожелал стать тучей, но и это было не то, что надо: получилось только, что он, мокрый и угрюмый, висел над Критским лесом, деревья щекотали ему живот, а ветры чуть не разнесли его в клочья. Тогда он сжал тучу в руке: сколько же молний содержал этот мешочек? Наверное, не очень много, потому что мешочек был невелик. Или они там, внутри, как змеи, вылупляются из прозрачных яиц? Сколько же времени требуется, чтобы подросла такая вот голубая молнийка? И надо ли ее кормить, и что она ест? Огоньки, кипящий воздух, а может быть, тоже нектар или же пищу змей? А чем, собственно, кормятся змеи? Вопрос сменялся вопросом, а Гефест не говорил ни слова.

Осторожно приступил Зевс к расспросам.

— Сколько еще молний сидит там внутри, сынок?

Гефест расплылся в улыбке.

— Сколько ты пожелаешь, отец, — отвечал он.

— А если я пожелаю десять? — недоверчиво спросил Зевс.

— Тогда потряси жезлом десять раз.

— А если я пожелаю сто?

— Тогда сто раз.

— А если тысячу?

— Тогда тысячу раз.

Тогда Зевс с хриплым возгласом бросился к колеснице, вырвал у кузнеца громоносный жезл и, как давеча Гефест, выбросил руку в сторону того же дуба — с острия слетела вторая молния, и все дерево, от комля до кроны, было тотчас объято пламенем.