Франц Фюман - Избранное

Это его злило.

«Что у него за повадки, — думал он, — они приводят меня в бешенство. Его прямота действует мне на нервы. „Это хорошо, это плохо, это честно, это подло, это верно, это неверно“, — кто в состоянии это выдержать! Но придется мне стиснуть зубы и потерпеть. Я буду с ним часто видеться в лесу. Когда он среди зверей, его еще можно вынести. Ничего не поделаешь! А действовать надо».

Еще одно обстоятельство тревожило Зевса. Бия выложил ему такую кучу сведений о непокорстве сестры и супруги, а также других богов, что он опасался кое-что забыть. А ведь каждое высказывание важно, Прометея надо засыпать доказательствами, тут же доказательства так и сыплются! Надо сказать, что Бия на удивление много заприметил, но может ли память слуги быть лучше, чем память господина? Кроме того, Зевс намеревался заметить себе все, изобличающее его шпионов, а ведь это мог сделать только он сам.

Бия окончил свой рассказ, но стоял, все еще вытянувшись в струнку.

— Все это я уже знал, — сказал Зевс, — но я вижу, что вы бдительны.

Он милостиво кивнул Бии, но только сейчас заметил, как тот стоит.

— Как небрежно ты стоишь! — напустился он на Кратоса. — Бери пример со своего брата! Стой так же прямо и неподвижно!

Тогда Кратос тоже вытянулся и стал смирно, как Бия. Однако когда его укусил комар, он его хлопнул.

— Стоять смирно! — приказал ему развеселившийся Зевс. — Или укус комара важнее для тебя, чем мой приказ?

Кратос стал смирно, и комар укусил его в то вздутие на голове, которое походило на еловую шишку.

Зевс поднялся и стал помахивать топором, засверкавшим под лучами солнца. Солнечные зайчики заплясали в древесных кронах, золотыми бликами заиграли на затененных гнездах. Бия и Кратос все еще стояли, застыв как каменные. Зевс улыбнулся, увидев в отблеске топора четырех пискливых дроздят под крылом встревоженной дроздихи, вдруг его охватила такая радость, что хотелось обнять весь лес и все живущие в нем существа. Заговор Геры провалился, Гефест кует для него наиострейший топор, головная боль прошла, Афина выпущена на свободу, и даже рана в черепе перестала болеть. Триумф за триумфом, что тут может значить мелкая неприятность! Осторожно через лист ощупал он больное место и убедился, что оно почти зажило. Тогда он снял повязку, с топором в руке выпрямился во весь рост и, не в силах совладать со своей радостью, превратился в легкий ветер и действительно обнял весь лес.

Бия и Кратос наблюдали за ним, не шевелясь.

— Теперь вы можете двигаться! — воскликнул Зевс, вновь представ перед ними в образе бога. Братья расправили ноги и руки, а Кратос прихлопнул на носу комара, чем только набил себе новую шишку. Бия засмеялся, засмеялся и Зевс, и тогда наконец снова захохотал Кратос…

— Омойтесь в море и сегодня побудьте в лесу, — приказал им Зевс. — Олимпийские боги не должны видеть вас в таком состоянии.

Братья поблагодарили его и побежали на берег.

«Ну а теперь, — сказал себе Зевс, — домой, на Олимп! Нынешний день принес мне красивую дочь, работящего сына, два одушевленных камня, избавление от головной боли, важное известие и весьма благое обещание. Какой неожиданный поворот. Это просто непостижимо! Ну а теперь я желаю радоваться и отдыхать».

На третий день после того, как Гефест расстался с Зевсом, ранним утром кузнец появился на Олимпе. Он ехал в колеснице из золота с двумя золотыми колесами, которые вертел руками. Казалось, будто на гору медленно и степенно поднимается солнце, более яркое, нежели солнце небосвода. Его сияние разбудило богов и богинь, в этот час еще лежавших в своих постелях из листьев и мха. Протирая заспанные глаза, вылезли они из своих каменных пещер, а при виде катящегося золота стали испускать радостные крики и восторженно хлопать в ладоши. Гефест искал. Афродиту, но она еще крепко, спала. Тут появился сам Зевс, взошел на площадку колесницы, перед сиденьем, и Гефест покатил экипаж в пещеру властелина.

Боги с любопытством толпились у входа, но Кратос и Бия оттеснили их назад. Зевс приказал им никого к нему не пускать, пока он разговаривает со своим сыном Гефестом, так что они даже Гере не дали вернуться в ее собственное жилище.

— Потерпите самую малость, дорогие братья и сестры! — крикнул Зевс негодующим богам. — Гефест отныне всегда будет с нами. Скоро все мы соберемся на совет.

Богов эти слова успокоили, и они опять забрались в свои постели, потому что на дворе было еще очень свежо. Афина пригласила Геру подождать у нее. Она занимала вместе с Афродитой, которой как раз сейчас снился Арей, небольшой каменный покой рядом со спальней господствующей четы. Гера приняла предложение. Едва очутившись вне досягаемости шпионов, она принялась поносить Зевса, но Афина его защищала.