Франц Фюман - Избранное

— Возьми себя в руки! — прикрикнул на нее Посейдон. Он тряхнул ее и повторил: — Возьми себя в руки! — Но вдруг заметил, что сестра лишилась чувств. Ноги ее подкосились, голова свесилась вперед и волосы рассыпались, достав до колен.

— Вооружайся, второрожденный, — сказала Рея. — Атлант и его сыновья готовятся освободить Кроноса, иначе что бы им делать в Критском лесу? А тогда выйдут на свободу и Сторукие.

Посейдон побледнел.

Он передал сестру в руки матери, и Рея отерла дочери лоб и виски. Среди дельфинов все еще резвился и ликовал Тритон.

— Братец, — пролепетала Гера, — мы должны подняться на Олимп! Там все остальные мужчины — Арей, Аполлон, Зевс, там мы среди скал, там есть камни, чтобы защищаться! — А про себя подумала: «И там мы бросим им чужачку! Мы бросим им Афродиту!»

Посейдон кивнул.

— Тритон! — крикнул он. — Тритон, передай матери и сестрам, чтобы они сегодня не возвращались! Близятся страшные события! Пусть спрячутся на каком-нибудь острове!

Тритон умчался прочь, зеленый среди серебристо-серой дельфиньей стаи. В лесу расшумелись звери и птицы.

— Пойдем, — торопила Гера. — Скорее на Олимп!

— А где Прометей? — спросила Рея.

Сойки кричали наперебой.

— Матушка, — сказал Посейдон. — Позаботься о Гере! Я поищу Прометея. Ты права, нам теперь нужен каждый, кто способен бросить камень. Прометей, наверно, в лесу, несколько часов назад он здесь пробегал. Сторукие еще не поднялись на поверхность земли, иначе мы бы их увидели.

В этот миг в лесу, за песчаной полосой берега, раздался ужасающий рев.

Это кричал брат Зевс.

Рев Зевса, донесшийся с Северного побережья, испугал еще троих, собравшихся в Критском лесу для тайных переговоров: Атланта, Бию и немого Кратоса.

Атлант строил планы освобождения Кроноса и поручил сыновьям хитростью выведать у Прометея тайну незримого тяготения.

— Послушайте, мои славные, верные сыны! Высокие властители, титаны, дремлют, отупев от своего поражения, а пробуждение их длится долго. Даже посягательство Зевса на их дочерей и жен задело только их головы, коснулось языка, но до сердца не дошло. Их уста произносят слова возмущения, однако их ненависть спит еще так же крепко, как их воля к борьбе. Я стараюсь их разжечь, но сила моя невелика. Вот если бы их разбудил Кронос, то сон их испарился бы, словно капля росы под лучами солнца. Мы должны освободить властелина, сыны мои, а для этого нам необходимо знать, какая сила держит взаперти его тюрьму незримыми путами. Прометей единственный посвящен в эту тайну. Вы должны ее у него вырвать.

Сыновья поклонились ему со скрещенными на груди руками, а он продолжал:

— Вы поступили умно, сыны мои, что нанялись к этому Зевсу. Делайте все, чтобы оставаться его помощниками! Не останавливайтесь ни перед какими унижениями, не пренебрегайте никакой хитростью, не бойтесь никакого насилия! Возьмитесь за Прометея, улещайте, заверяйте в своей преданности, зорко и неусыпно за ним следите! А теперь прощайте, мне пора возвращаться. Перейду опять вброд темные реки. Аид не должен знать, что я. отлучался.

Когда он это сказал, взревел Зевс, и Кратос с Бией поспешили туда, откуда им было видно мановение повелителя. Они знали, что из-за своих головных болей он ищет Прометея. Вконец измученный Зевс решился просить помощи у Геи, и титан был нужен ему как посредник. Атлант же поспешил к скалистым вратам, через которые реки Стикс и Ахерон устремлялись в подземное царство, и Рея неслышно скользнула за ним следом.

Посейдон и Гера увидели Атланта, бегущего вдоль лесной опушки, и одновременно подумали: «Мы слишком перетрусили. Титаны еще не поднялись на Олимп, и Сторукие покамест тоже не на свободе! — И еще они подумали: — Что же нам делать? Опять все неясно. Однако были произнесены слова, которых назад не возьмешь».

— Прометей, где ты? — ревел Зевс.

Лес молчал.

— Я хочу посмотреть, что он затевает, — решительно проговорила Гера. — Я еще никогда не слышала, чтобы он так бушевал. Кто знает, что он теперь нам готовит. Неправильно мы поступали, принижая Прометея. Я хочу с ним поговорить, прежде чем его найдет Зевс.

Посейдон кивнул, и Гера побежала в лес, колыхавшийся от Зевсова рева.

— Ай-ай, моя голова, моя голова! — ревел Зевс, а в его реве звучал еще чей-то голос, в котором слышался звон металла и свист утреннего ветра: «Отвори! Я хочу выйти! Я хочу на свет!»

«Его безумие хочет выйти наружу и пожрать нас всех!» — в ужасе подумала Гера. Зевс теперь ревел без умолку. Рев был такой оглушительный, что Гера отважилась покликать Прометея. Теперь она только искала у него защиты и не помышляла больше ни о какой хитрости.