Франц Фюман - Избранное

— Прометей! — кричала она. — Прометей, где ты?

— Гук-гук! Гук-гук! Гук-гук! — послышалось в ответ с верхушки сосны.

— Где-ты, где-ты, где-ты, где-ты, — дразнились наглые чижи.

— Тут, тут, тут, тут, — скрипели вороны.

— Про-мее-мее-мее-мее-мее-мее-тей, — мекали бекасы.

В ярости Гера топнула ногой о мягкий мох.

— Чего тебе, Гера? — спросил чей-то голос позади нее.

Гера испуганно обернулась. Из древнего ствола оливы с дуплом, похожим на расселину горы, вышел тот, кого она искала. Рот и руки у него маслянисто поблескивали.

— Возьми, — сказал он и протянул Гере горсть оливок, — возьми, попробуй, они гораздо вкуснее амброзии! Гея называет их маслинами. Они утоляют голод и помогают от всех болезней. Отведай!

— К чему это сейчас! — гневно сказала Гера. — Ты разве не слышишь, как ревет наш властелин, а его безумие вопит еще громче? Быть может, у него в голове растет новый Сторукий.

От рева Зевса с деревьев посыпались желуди.

Гера бросилась Прометею на шею и зарыдала.

— Не хочу я больше жить с Зевсом, — кричала она, — я переберусь к тебе, Прометей! Не могу я больше!

— Сестра, — сказал Прометей, — для всех нас будет хуже, если ты сейчас оставишь властелина. — Он осторожно оттолкнул ее от себя. — Погляди, муж твой болен, это чуждое существо у него в голове сделало его таким капризным и коварным, но у меня есть средство ему помочь. Оно спрятано здесь, в лесу. Однако прежде, чем мы приступим к лечению, Зевс должен нам обещать, что впредь будет исполнять свои обязанности добросовестно и справедливо.

Говоря это, он думал: «Я прекрасно понимаю, Гера, к чему ты стремишься. Ты хочешь воспользоваться недугом брата, чтобы самой заделаться владычицей. Только тогда будет еще хуже, чем теперь. Я на стороне Зевса. Уверен, что он переменится».

— Ай-яй-яй-яй, голова моя, голова! — раздался рев совсем близко, и Гера поспешно спряталась в дупло оливы. Ломались сучья, трещал хворост — показался Зевс и, завидев своего помощника, бросился на него с кулаками.

— Почему ты не идешь, когда я зову? — орал он. Глаза у него закатились, а жилы на лбу и на висках вздулись и были толстые, как змеи. Волосы он растрепал, продираясь сквозь чащобу, лицо исцарапал. Прометей хотел было оправдаться, но в это время опять раздался звонкий голосок: «Выпусти же меня наконец! Я хочу на свет!»

— Кто это? — спросил Прометей. — Кого ты там заточил? — И, не дожидаясь ответа, крикнул: — Тихо ты там! Не шевелись! Нам надо обсудить, каким способом тебя вызволить.

— Ладно, — ответил голосок, — я подожду!

Головная боль немного утихла. Плача и стеная, Зевс поведал Прометею историю с Метидой.

— Теперь понятно, — сказал Прометей. — Метида у тебя в голове родила ребенка, он растет и разрывает тебе череп. Метиду тебе удалось сделать крошечной, с ягодку, а ее ребенка — нет!

— Я этого не переживу! — стонал Зевс. — Я уже хотел превратиться в какое-нибудь безголовое существо, чтобы избавиться от боли. Однако тогда я не смог бы снова принять собственный облик — у меня бы не было рта, чтобы произнести заклинание. Что же мне делать, дорогой мой? Ай-яй-яй, я все-таки в кого-нибудь превращусь!

— Мы должны пробить у тебя в голове отверстие, брат Зевс, — заявил Прометей, — чтобы ребенок мог вылезть наружу. Судя по голосу, это девочка.

— Угадал! — отозвался звонкий голосок.

— Череп у меня слишком твердый, — жаловался Зевс, — я уже все испробовал. Даже мечелист матери Геи не может его вскрыть. Лист гнется, а камень разлетается в куски.

— Стало быть, его расколет острое железо, — произнес Прометей.

Он сложил руки трубочкой и трижды торжественно прокричал в глубь леса: «Кузнец, выходи!» После третьего зова кусты расступились, и перед ним явился мужчина, черный от копоти. Он хромал, опираясь на золотой костыль, грудь у него была прикрыта кожаным передником, а в левой руке он вертел какой-то блестящий предмет.

Зевс испуганно отпрянул.

— Кто это? — вскричал он. — Я его не знаю! Что ему нужно? Что это у него в руке?

Кузнец подошел ближе.

Сгорая от любопытства, Гера пыталась высмотреть что-нибудь из ствола оливы, но на уровне ее глаз в дереве не было ни единой щелки. Ей пришлось стать на цыпочки, и все же она увидела не самого кузнеца, а только его рыжую шевелюру.

— Это твой сын Гефест, которого ты сбросил с Олимпа, — объяснил Прометей.

— Выскользнул он у меня, — воскликнул Зевс, — я хотел его поднять, чтобы поудобней уложить, а он забарахтался и просто выскользнул у меня из рук. Наконец-то я тебя нашел, сынок! Какая радость! Сколько времени я тебя искал! Ой-ой, мой череп, мой бедный череп! Что это у тебя в руке, сынок?