Макс Гурин - Новые праздники-2

Мы рассказывали друг другу о своём детстве, сами удивляясь тому, что стало вдруг вспоминаться, и нам не надоедало слушать друг друга. Да, оба мы были Водолеями, а Водолеи умеют слушать. Скажу без ложной скромности, пожалуй, это единственный знак, в равной степени одарённый и в слушании и в говорении. Некоторым знакам — в особенности, земным — кажется порой, что как раз Водолеи-то слушать и не умеют, но, как правило, то, что по их мнению свидетельствует о неумении Водолеев слушать, на самом деле, свидетельствует об их неумении говорить:). С Лариссой у нас такой проблемы не было. Ей было интересно слушать меня, потому что я интересно говорил, а мне было интересно слушать её, потому что она тоже умела говорить интересно.

Однажды мы посетили с ней музей моего детства, Музей Советской Армии. Там ещё, если помните, у самого входа с одной стороны стоит какая-то древняя баллистическая ракета, а с другой — танк «Т-34», который я, как и решительное большинство моих сверстников весь облазил ещё в дошкольном возрасте, когда мне казалось, что на земле есть только два достойных занятия: лечить людей и защищать свою Родину. Если понимать это метафорически, то, в общем-то, я этим по жизни и занят:). Родина моя — Тонкий Мир, и я готов защищать его до полного уничтожения противника, то есть Мира Материального. А лишний раз напоминать людям, что духовные ценности выше материальных и что такое вообще Тонкий Мир, объяснять им это или хотя бы запускать в них нейро-лингвистические программы, ведущие, может и через много лет и лишь при благоприятных условиях, к пониманию того, что всё это действительно так: Дух выше Материи — это и есть исцеление их душ. Потому как человека, не постигшего, что Дух выше Материи, иначе, чем просто больным не назовёшь:). Его необходимо лечить. И в его интересах, и в интересах тех, кого может он заразить своей духовной проказой. Если же человек не хочет лечиться принципиально, он должен быть как минимум изолирован и помещён на карантин. Если же он, столь же принципиально, отказывается от лечения трижды, он должен быть аннигилирован.

Там, на внутренней территории Музея Советской Армии, есть ещё один музей, музей-парк под открытым небом, куда нужно спускаться, обогнув основное здание слева. Там выставлены образцы самой разнообразной военной техники от каких-то ужасающих бронепоездов до современных самолётов-истребителей.

Ларисса опять рассказывала мне о своём детстве, о своём отчиме, которого она очень любила и которой он в полном смысле заменил отца. Он был как раз лётчиком-испытателем и умер, кажется, когда ему ещё не было сорока. Практически сразу после того, как его отправили на пенсию — у лётчиков это рано.

Потом мы дошли пешком до так называемой 6-й улицы Марьиной Рощи (раньше они назывались проездами) и посидели во дворе дома, в котором я прожил первые десять лет своей жизни. В той самой квартире, из которой впоследствии была прорублена дверь в комнату квартиры соседей, в которую, по иронии судьбы, снимал много позже шестнадцатилетний Володя Никритин.

Постепенно мы решили, что через месяц я приеду к Лариссе в Харьков, и мы станем с ней жить-поживать. К этому времени я уже начал понимать, что то, чего я хотел добиться вскрытием вен на Голгофе, как раз и состоялось 10-го апреля 2003-го года, и уж этим-то летом я ни на какую Голгофу не еду точно. Возможно, мне ещё придётся туда поехать, но то, что случилось со мной 10-го апреля, вполне убедило меня в том, что у меня лично нет полномочий самостийно устанавливать сроки в такого рода делах. «Ему» пришлось пойти на крайние меры, чтобы «мне» это объяснить, но… поскольку мы — всё же друзья, после выдачи пиздюлей за мной прислали такси:).

Вообще говоря, вполне вероятен такой вариант, что четыре года назад мне вполне удалось задуманное, и я действительно был… убит на Алле Космонавтов, а когда я пришёл в себя, это был уже другой мир. В том, предыдущем, мире я умер, унеся весь тот мир с собою в могилу, что и было целью моей. То есть весьма вероятно, что всё у меня получилось. Я говорю это сейчас на полном серьёзе. Короче, сопите сами, или, как говорили римляне, понимающему достаточно.

Моя прекрасная Кошенятко отбыла на свою украинскую родину. Зато… осталась Котка. Я сам не звонил ей, но когда она звала меня, я приезжал. Да, я любил обеих и дорожил сексом с обеими же, хотя к тому времени я уже понял, что в сексе как таковом, то есть в том, что называется именно этим словом, а не в том, заметьте, что называется занятиями любовью, а то и любовью вообще, женщины заинтересованы существенно больше мужчин, и это абсолютно однозначный, ясный и совершенно самоочевидный факт/акт. Я бы вообще назвал это сексозависимостью.