Макс Гурин - Новые праздники-2

Отвечать за Духовный Путь собственной матери — дело, я вам доложу, не простое:). Да, с одной стороны, все объекты «внешнего мира» суть порождения нашей пресловутой самости (я есть тот, кто я есть, а больше нет никого), но с другой стороны, все люди мира, от его Сотворения и до самого Армагеддона, суть дети любого из нас, то есть Мои, и это уже от склада каждой «отдельной» личности зависит, как человек относится к своим детям, да от условий его изначального «договора». А родители — это первенцы наши. И именно по всему по этому с ними так сложно. Именно поэтому людям с «нормальным» «договором» так трудно их бросить в беде, что, в свою очередь, безусловно хорошо, потому как каждая человечья тварынка ( сноска : тварынка — зверюшка (укр.)) обязана отвечать за то, что она подписывает перед тем, как появиться на свет.

Я не мог позволить своей старшей дочери, то есть моей матери, в очередной раз растоптать Я своего Отца. Вспомните, кстати, её сон вскоре после моего зачатия, дед, которого при рождении назвали вовсе даже на Арнольд, а Арон, явился к своей дочери и сказал, что я — наследник его. Вспомните Китай, единственную цивилизацию, существующую непрерывно уже более 4-х тысяч лет, где от начала времён Женщине заповедовано слушать сначала Отца, потом Мужа, а после Сына, ибо все они по отношению к ней, суть Одно. При этом слушаться — только для низших каст означает бездумное и безответное подчинение, ибо с низшими кастами по-другому реально нельзя; они по-другому не понимают (зуб даю!:)). Сам долго не хотел в это верить, но со временем убедился, что это, к сожалению, правда) ). На самом же деле, слушаться — означает просто прислушиваться, просто слушать:). Просто слушать и делать выводы. Всего лишь:). Но… большинство современных женщин не утруждает себя и этим. Стоит ли удивляться теперь тому, сколь часто они попадают в безвыходные для себя положения. Впрочем, в какой-то мере и их можно понять, ибо Мужчин среди человекообразных тварей с висючей шнягой в штанах в нашу эпоху тоже встретишь нечасто.

Короче говоря, я понял, что мать надо гнать от моей семьи прочь. В её же интересах.

Нет, конечно не мешать ей впоследствии общаться с внучкой (не могу же я лишить свою старшую дочь последнего шанса на понимание истинной природы вещей!:)), но всё же избавить её от очередной лжи самой себе, то есть от ощущения, что в критический момент я без неё бы не справился. Не родился ещё на свет человек, без которого я бы не справился. Говорю это без тени иронии (тут антисмайлик с козлячьей мордою и копытцами).

Понимаете ли, она опять влезла в мою лубяную избушку и попросту посмела попытаться мне объяснить, что она тут — главная. А после таких жестов и «па» существа, позволяющие себе так со мною себя вести, вне зависимости от степени родства со мной, идут на хуй, ибо, ведя себя подобным образом, они замахиваются на основополагающее Нельзя в договоре между Богом и Человеком в принципе.

Вы только вдумайтесь! Сначала истеричные бабы в порыве своего дурацкого гнева, вызванного всего лишь собственным бессилием, заявляют, что они, в буквальном смысле, «сами с усами», что заведомый абсурд, а потом им становится наплевать на Основное Нельзя и на Бога вообще.

В этом и состоит разница: когда бессилие ощущает мужчина, он начинает понемногу кое-что понимать и делает выводы, что впоследствии помогают ему избегать повторных попаданий в неприятные для него ситуации; когда же своё бессилие ощущает большинство женщин, они начинают рвать и метать и готовы скорее лопнуть от распирающего их бессмысленного и беспощадного детского выебона, чем допустить мысль о банальной собственной неправоте.

Таким образом, я дождался приезда тёщи и просто объяснил маме, что она должна уехать, при ней. Она не оставила мне других вариантов — что тут поделаешь.

Я сделал это очень вежливо (о, они меня хорошо научили, безнравственные козлы!:)). Я сказал: «Мама, я тут подумал и решил, что, конечно, спасибо тебе большое за помощь; ты действительно очень нам помогла, но дальше я справлюсь сам. Это моё окончательное решение. Я думаю, что если ты соберёшься, то ещё даже успеешь сегодня на дачу:)». И мама собралась и уехала. И тёща уехала.

И опять как рассеялись тучи! Мы пошли с Ксеней гулять. Потом вернулись, искупались, поели; я уложил её спать и сам уснул хорошо и спокойно на оставшиеся несколько часов до очередного кормления.

Когда мы купались, я почему-то называл её «чудо-юдо-гусь морской», и мы оба смеялись с ней этому. А волны, поднимающиеся в пластмассовой ванной назывались у нас «волны ванного моря». Помните, была такая эпопея у Катаева про Петю и Гаврика, где ещё «Белеет парус одинокий…» и «Хуторок в степи» — в целом, в своём киноварианте, она потом называлась «Волны Чёрного моря». Короче говоря, это был, пожалуй, самый счастливый, хоть и самый трудный период моей жизни. Какая там печаль об Имярек — хуйня собачья, зыбь на воде.