Макс Гурин - Новые праздники-2

Так и моей работе у Игоряши совершенно неожиданно для меня самого пришёл конец…

Вы помните, ибо я об этом неоднократно писал, что это был уже третий случай моей у него работы (строго на каждую супругу по случаю), и первый раз, когда я зарёкся бежать с поля боя, но, конечно, в глубине души продолжал об этом мечтать. Я зарёкся, да и уже, как это мне свойственно, начал находить своеобразное удовольствие в самом факте собственного местонахождения на дне жизни (после тех «высот», которых мне тоже выпадало некогда достигать), но, подобно тому, как в сентябре 2003-го Господь Миров, Бог-Ребёнок, объяснил мне, что номер мой — 8, а место моё у параши — так же в июле-августе Он, опять-таки без обиняков, огласил мне свой акт помилования. Конкретно это случилось так.

В конце июня кончился мой летний отпуск, и я снова стал вставать в шесть утра. Поскольку у нас с Да был теперь маленький ребёнок, особой разницы в режиме «отпуска» и «неотпуска» более не наблюдалось, хотя, врать не буду, судя по рассказам других «молодых родителей», Ксеня была довольно спокойным ребёнком: голосила только по делу, а в ночное время между кормлениями вполне мирно спала часа по два-три.

Поскольку Игоряша дал мне премию за использование меня в качестве грузчика в течение почти двух месяцев, да плюс так называемое, ёпть, единовременное пособие по рождению ребёнка, мне, не без внутренней гордости, удалось купить для Ксени и кроватку и коляску на свои кровно заработанные шиши.

Конечно, на исходе первых суток после выписки Да и Ксени из роддома нам с молодой мамочкой показалось на пару мгновений, что оба мы сейчас сдохнем от непосильной внутренней натуги, и «новоиспечённая» дочерь наша останется сиротой, но… тут вдруг сработал какой-то магический «перещёлк», и нас отпустило… Очередной виток Инициации состоялся, и мы вдруг как-то одномоментно свыклись с новым своим положением и, пожалуй, вообще были очень счастливы в тот период. Да уже почти год не пила. Я, в общем, тоже держался в рамках. Мы ходили гулять с коляской, пили минеральную воду и ели мороженое.

В течение первого года Ксениной жизни к нам почти не приезжали родители — так, разве что раз в месяц чайку попить — но я бы не сказал, что нам их сильно не доставало:). Мы оба были уже, в общем-то, врослые ребята (Да было под 30, мне уже чуть «за»), и оба мы придерживались следующей принципиальной доктрины: уж если мы с ней выжили при своих родителях, то мы-то уж точно как-нибудь справимся. И, конечно, для этой доктрины — при всей со временем выросшей у нас обоих любви к собственным предкам — у нас, обоих же, были вполне серьёзные и объективные основания. Ну да ладно:).

Рано утром я уходил на работу. Да оставалась с Ксеней. Игоряшин центр располагался теперь на улице генерала Панфилова в районе метро «Сокол», в непосредственной близости от железнодорожной станции Рижского направления «Покровское-Стрешнево». Поскольку я уже писал вам как-то о недооценённых широкими массами населения, но вполне оценённых мною, возможностях наземного железнодорожного транспорта, то, думаю, вас несильно удивит тот факт, что ровно в 6 часов 52 минуты я садился в электричку на ближайшей к нашему дому станции Курской дороги «Покровская». На следующей — «Царицыно» — вагон становился практически пустым, потому что вся эта грёбаная куча бутовского и подольского рабочего люда стекала в метро, а я почти в пустом вагоне ехал дальше, читая какую-нибудь хуйню типа «Рабов Майкрософта» Дугласа Коупленда. Электричка моя постепенно переползала с Курского направления на Рижское, и менее чем через час, выехав со станции «Покровская», я оказывался на «Покровской» же, но уже не просто «Покровской», а ещё и «Покровской-Стрешневе». (Вообще, наши железнодорожные маршруты с Да, если рассматривать их на уровне топонимики, как правило, выглядят как вечный путь из пункта «А» в пункт «А»; или из А-большого в А-маленькое и наоборот, что вполне сочетается с самыми основами моей мирокартины, согласно которой движение — иллюзия, как и вся эта внешняя каруселька. Так, например, когда мы летом ездим на дачу к родителям Да, где в это время года живёт наша дочерь, наш маршрут начинается на станции «Покровская» Курского направления, а заканчивается станцией «Покров» Горьковского направления той же Курской дороги.) Обратно я возвращался тем же путём — то есть, с «Покровско-Стрешнево» до просто «Покровской». Поскольку работать на полторы ставки Игоряша мне больше не разрешал, а мой рабочий день начинался всё равно в восемь, то заканчивался он в четыре.