Макс Гурин - Новые праздники-2

Если вы пришли к нему в гости, у вас совершенно нет шансов уйти оттуда меньше чем с десятком дисков-саморезов с обнаруженными им в мире музыкальными новинками, которые он совершенно незаметно для вас переписывает, пока между вами неторопливо течёт самая задушевная беседа.

Если агенты влияния существуют в мире помимо меня, то в первую очередь я безусловно причислил бы к ним Панина.

Мы сидели в его съёмной квартире, пили какое-то вино, слушали «Новые Праздники», слушали прекрасную немку Барбару Моргенштерн; я потихоньку пересказывал ему свою харьковскую эпопею с акцентом на теме Заземления (мы не были тогда ещё близко знакомыми, но мне казалось важным это ему рассказать, да и вообще поначалу я вообще не мог об этом молчать:)), и вот тут никто иной как Панин и поведал мне, как добираться до того места, куда я всей душой стремился совсем недавней весной.

— Так это же очень просто, — начал он, — доезжаешь на поезде «Москва — Мурманск» до станции «Кемь», там довольно близко до берега Белого моря — можно легко машину застопить — а на берегу они уже и стоят, моторные лодки, катерочки; подходишь к мужикам, договариваешься чуть не за бутылку водки и через четыре часа ты на Соловках.

По поводу новых «Новых Праздников» он сказал что-то типа: «Клёво. Мне нравится, но я, честно говоря, не знаю, кому это можно предложить». Я тоже этого не знал, ибо неоднократно предложил это уже всем, кому можно — не думаю, впрочем, при этом, что кто-либо всерьёз что-то слушал.

Мы тепло попрощались. Панин передал мне порцию дисков, в том числе прекрасную Варвару Венерович (она же — Барбара Моргенштерн), и я пошёл домой.

Примерно на днях я понял, что «падение» неизбежно, то есть, в изначально неважном материальном плане бытия Пластмассовой Коробочки по имени тогда ещё Максим Скворцов неизбежно то, что большинство людей попроще неизбежно восприняли бы «падением». Я же, понятное дело, сделал для себя вывод, что Господь Миров всё же не выгнал меня из учеников за неуспеваемость, то есть… Инициация продолжается.

Выражаясь более «человеческим» языком, я понял, что с тем, что тогда воспринималось мною как «нормальная» работа, так или иначе, мне никто не поможет. Да — с ещё меньшей вероятностью, хотя и у меня она практически сравнялась с нулём, а стало быть придётся опять идти хуй знает куда.

У меня, в принципе, был к тому времени опыт, тогда казавшийся далёким воспоминанием в сравнении с ТВ, журналистикой, а тем более с попсовым текстописанием, работы по ремонту квартир и монтёром пути на узкоколейке под Нижним Тагилом и даже в мелкоштучном цеху на хлебозаводе номер «не помню», но расположенном на станции «Серп и молот»:). То есть, всё-таки ради общего дела, каковым я всегда — не смейтесь, именно всегда — воспринимал наш брак с Да, я был на это готов.

И я начал ездить по всяким собеседованиям с целью устройства на какой-нибудь, блядь, ебучий завод. В какой-то мере мне было это даже симпатичней, чем работа на каких-нибудь мудаков из маст-медиа или шоу-бизнеса, большинство коих были примерно моими ровесниками, но лишь с той разницей, что все они были людьми, предавшими свои юношеские идеалы — хули, иначе в современном мире, временно управляемом сатаной, не поднимешься.

Я ездил на завод по производству пластиковых бутылок, что запомнилось мне, пожалуй что, наиболее; ездил куда-то ещё; я пытался предложить свои услуги в качестве курьера по странам Западной Европы с каким-то непонятным толком товаром — и, короче глаголя, когда выяснилось, что мой родной дядя, профессор-невропатолог, директор собственного Центра Детской Неврологической Инвалидности, сообщил моей маме о своём принципиальном согласии приютить мудака-племянника в своём центре в качестве оператора ПЭВМ, с зарплатой ровно вдвое меньшей, чем мне платили в «Слабом звене», при пятидневной рабочей неделе с 9-ти до 5-ти на другом конце гэ Москвы, я подумал, что… в нашем нынешнем положении это, пожалуй, неплохо…

В назначенный день, а именно 18 сентября 2003-го года, я встал в 6 часов 31 минуту (да, тогда я считал, что мне необходима «Единица» в миг пробуждения (можно спросить, а уверен ль я был, что часы мои точные, но я сразу скажу усомнившимся, что это хуйня — важны только те часы, по которым живёшь, ибо других просто не существует в природе) ), принял контрастный душ, сварил себе две сосиски, развёл вермишель быстрого приготовления, выпил чашку растворимого кофе «Нескафе», выкурил две сигареты, и уже в 7.15 вышел из дома, направляясь с «Пражской» на «Петровско-Разумовскую» (там ещё каких-то 15 минут на маршрутке до остановки «4-й Лихачёвский переулок», отстояв предварительно минут десять в очереди на эту самую вышеупомянутую маршрутку и, типа, я на работе:)).