— И эти явятся? — воскликнул Дон Жуан. — Уж много лет не задавали мы такого разудалого веселья.
— Еще не поздно деру дать, хозяин. Послушайте меня, возьмите порезвее скакуна, и ну отсюда, — выдал Лепорелло.
— Ты шутишь? Я столько заплатил за этот пир! И слышать не желаю!
Как ни старайся, делать нечего. Видать, в тот вечер было суждено исполниться его судьбе. И Дон Жуану не дано ей было помешать.
Мало-помалу солнца свет стекал со стен и улиц. Минута за минутой шли часы. Вот, наконец, настал и вечер. Над площадями бешено носились птицы. На улицах и в окнах по очереди зажигались фонари.
Ровно в час заката в богатых и сверкающих одеждах Дон Жуан вошел в парадный зал дворца. Посередине зала стоял массивный стол, уставленный цветами, яствами, вином. Тысячи свечей на люстрах сияли столь ярко, что издали казалось, будто в центре города возник пожар. Играл оркестр, ждали неподвижно слуги. Все было наготове.
— Оставил ли открытой ты входную дверь? — спросил у Лепорелло Дон Жуан.
— Хозяин, все, как вы велели.
— Славно. У нас сегодня много приглашенных, и я хочу, чтоб все попали в дом.
— Ну, а когда все соберутся, что вы им скажете?
Взгляд Дон Жуана светился блеском зала и великолепьем праздника.
— Да здравствует свобода, — скажу я им. — Да здравствует свобода, пускай ценою жизни. Да здравствует свобода ценою жизни других людей. Да здравствует свобода любой ценой.
В этот миг через входную дверь в пылающий огнями зал вступил и первый гость. Но без оружия в руках. Гость оказался весьма изящной и красивой дамой.
— Донна Эльвира! — воскликнул изумленный Дон Жуан. — Что вы здесь делаете?
Донна Эльвира огляделась и, улыбнувшись, подошла поближе к Дон Жуану и Лепорелло. Она заговорила очень нежным голосом:
— Все там, снаружи, Дон Жуан. Похоже, их целый легион. Вот видите, как много тех, кто требует отмщенья, кому вы причинили боль? Неужто стоила того ночь, полная утех и мимолетного влеченья? Я этого не понимаю и не могу понять. Прошу вас проявить хотя бы благородство и раскаяться. Сейчас, когда вам остается глоток последний жизни, покайтесь в том, что сделали, и попросите милости у неба. Ужели мне на веки вечные вас представлять в аду, любовь моя? Меня от этого избавьте, умоляю. Вы не должны испрашивать прощенья ни у меня, ни у любой другой души на свете: просите только милости у неба. Ради меня и всех тех женщин, которые вас любят. Скоро они узнают, что вы мертвы. Позвольте им, по крайности, считать спасенным вас в каком-нибудь раю, где ваша красота не сгинет. Вы обещаете?
И она упала на колени перед Дон Жуаном.
Лепорелло был тронут. Он посмотрел на своего хозяина и на мгновение подумал, что тот действительно раскается и милость неба призовет. Но Дон Жуан повел себя совсем иначе. Он поклонился, подошел к Донне Эльвире и губами коснулся ее волос. Потом он тихо у нее спросил:
— Дозвольте мне идти своим путем, сеньора. Дозвольте этим вечером мне есть, и пить, и веселиться. И коли вам угодно, будьте рядом.
Донна Эльвира подняла глаза и помотала головой в знак несогласия. В ее глазах стояли слезы. Донна Эльвира грациозно встала.
В последний раз она взглянула на Дон Жуана и повернулась. Медленно ступая, она ушла из зала, а заодно из жизни Дон Жуана. Навсегда.
А за пределами дворца возникла прелюбопытная картина. Двое братьев Донны Эльвиры были во всеоружии. Рядом стояли десять лихих рубак. Там же находился Дон Оттавио, а с ним десятка два солдат, ведомые начальником полиции.
Самое смешное, что все они ругались. Двое братьев полагали, что вправе первыми покончить с Дон Жуаном. Глава полиции с уверенностью утверждал обратное: естественно, полиция имеет право и своим считает долгом войти в палаццо первой. Дон Оттавио подал совет и тем и этим бросить жребий, но это не понравилось ни тем, ни этим. Тогда все снова начали ругаться. Они уже готовы были шпаги оголить, как вдруг почувствовали, что под ногами дрожит земля. Странный шум усиливался, напоминая звук шагов, но великанских. Все обернулись и увидали большую белокаменную статую. Статуя неторопливо приближалась, печатая пудовые шаги. Дон Оттавио свалился в обморок. Глава полиции скомандовал:
Читать дальше