Джессика Дюрлахер - Дочь

— Что вы хотите сказать?

— Госпожу ван Халл зовут Эстер, только с ней трудно разговаривать. Сами увидите, пойдемте. У нее бывают, ну, просветления.

В маленькой комнатке с голыми стенами сидела старуха с длинными седыми волосами. Фото Сабины на стене свидетельствовало о том, что я попал по адресу. На портрете Сабине было не больше пятнадцати. Она казалась полнее, чем тогда, когда я видел ее в последний раз, волосы были короче, глаза — темнее. Подвижное лицо, пока еще ясное и безмятежное.

В большом книжном шкафу я увидел книги Мартина Гилберта [54] Сэр Мартин Гилберт (р. 1936) — английский историк, автор биографии Черчилля, книг по еврейской истории и о Холокосте. , Хелен Эпштейн [55] Хелен Эпштейн (р. 1947) — американская писательница и журналистка, главная тема ее творчества — судьба европейских евреев. , Ханны Арендт [56] Ханна Арендт (1906–1975) — философ, писательница, во время Второй мировой войны бежала из Германии в США. … Телевизор был включен. Она страшно исхудала, но я все-таки узнал ее. Эстер ван Халл: должно быть, это ее девичья фамилия. Она смотрела на меня пронзительным взглядом, но, похоже, не узнавала. Мою протянутую руку она проигнорировала.

— Эстер? — спросил я.

На миг в ее глазах что-то блеснуло, но тотчас же она снова уставилась в пространство.

— Эстер, я — Макс Липшиц, друг Сабины.

— Сабина? Где Сабина?

У нее оказался неожиданно сильный голос.

— Сабины здесь нет. Меня зовут Макс, я специально к вам приехал. Госпожа Эдельштайн?

— Эдельштайна больше нет, — прошептала она.

— Что с ним случилось? — осторожно спросил я.

— Эдельштайн умер, Эдельштайна убили, он мертв!

Это она сказала громко.

— Эдельштайн был евреем, — добавила она.

— Кто его убил? — спросил я.

Она не ответила.

— Эстер?

Она молчала, продолжая глядеть в пространство.

— Я был у Лизы Штерн.

Она ничего не ответила, но, широко раскрыв глаза, уставилась мне в рот. И начала подниматься.

— Эстер, я виделся с Лизой Штерн.

— Да-да, теперь я знаю все! — Она погрозила кулаком. — Что он убийца, убийца! Подлый предатель! Я точно знаю! — Она уже кричала.

Какая-то нянька вошла в комнату и подозрительно посмотрела на меня, потом на нее.

— Все в порядке, госпожа ван Халл? — спросила она. — Может быть, вам лучше сесть?

— Пошла вон, лахудра, — бесстрастно ответила Эстер.

Нянька, качая головой, вышла. Эстер заговорщицки поглядела на меня. И я понял, что она не так безумна, как прикидывается.

— Они поджидают в коридоре. Они шпионят за мной. Погляди-ка, ладно?

Я выглянул в коридор. Там было пусто. Я вернулся в комнату.

— Эстер? Сэм Зайденвебер написал воспоминания.

Ее бледно-голубые глаза теперь смотрели на меня.

— Макс, — сказала она. — Ты правда тот самый Макс?

— Да, Эстер. Как у тебя дела?

— Боже мой, Макс, неужели ты до сих пор ее ищешь?

— Да, Эстер, я ищу ее. Я все еще ищу ее. Ты не знаешь, где она?

— Бедный Макс. Сабина никогда не вернется… — Она заплакала. — Оставь ее в покое, Макс. Я так долго ее не видела.

— Да, но… — Я понял, что так мне ничего не добиться, и спросил по-другому: — Кем был Эдельштайн?

Ее взгляд оставался ясным, голос стал выше и звучал нормально.

— Макс, — сказала она, — я могу тебе доверять? Ты действительно был у Лизы Штерн?

Я кивнул. Она пристально посмотрела на меня. Потом глубоко вздохнула:

— Тогда ты все знаешь.

— Да.

— Извини меня, Макс. За то, что раньше я никогда… Это было просто невозможно…

— Я понимаю, — к своему собственному изумлению пробормотал я.

— Ханс Эдельштайн погиб. Его убил в Заксенхаузене Миннэ ван Флиит. Миннэ Феддерс ван Флиит. Мой возлюбленный, мой муж. Он тоже сидел в этом лагере, Бог знает за что, даже боши обманули его ожидания. Я его любила, Макс, понимаешь? Я была влюблена в него! Что теперь с этим поделаешь? Влюбиться не в того , как может такое случиться? Простая физиология, вот что это было, вроде неизлечимой болезни, и я не хочу больше ничего знать. Он не выглядел мерзавцем, он мог быть невероятно нежным и милым, он был ученым, казался человеком, которого можно уважать. Но все эти годы меня мучили подозрения. Что-то было не так. Этот паспорт, с ним произошло что-то странное. Когда я узнала об этой бляди, с которой у него была связь, то решила докопаться до истины. И у меня хватило на это силы и ярости…

Она снова заплакала.

— Он был моей ошибкой, понимаешь? Никто этого не знает. Я никому никогда не рассказывала. Все началось с предательства. Он не хотел таким быть, я это точно знаю. Но стал таким! Он был несчастен — после того, как умер от какой-то болезни его брат, герой Сопротивления. Люди предают из стыда, из чувства вины, и его бессилие происходило оттуда же. С этого все началось. А потом он начал развивать идеи, которые привели к продолжению. Он был…