Джессика Дюрлахер - Дочь

Мои планы были не вполне ясными, но, во всяком случае, я точно знал, что в Лос-Анджелесе меня ничего больше не держит и что дома я навредил множеству людей, но, возможно, если как следует постараться, у меня есть еще шанс все исправить.

Это было пробуждение.

Революция состояла в подтверждении даты моего обратного рейса: 25 января. Едва войдя в самолет, я почувствовал себя так, словно уже вернулся. Жуткая усталость сразу навалилась на меня: с одной стороны, я вроде бы дома; с другой — должен целых одиннадцать часов чего-то ждать, запертый в пространстве, полном мерзкого, перегоняемого кондиционерами воздуха.

Летаргия исчезла от хлынувшего в кровь адреналина, когда я вспомнил об ответственности перед людьми, говорящими на родном мне языке, живущими в мире, намного более понятном, чем тот, за океаном, где я завел новых друзей.

И все-таки жизнь моя обогатилась новыми красками; в безразличном, неугомонном Лос-Анджелесе я чувствовал себя уютнее, чем ожидал. Сидя в просторном, но душном самолете, я понял, что уже начал тосковать по безжалостному, ослепительному свету, бесконечному океану и небу, на фоне которых людская суета выглядела абсолютно ничтожной.

В Лос-Анджелесе становится понятно многое: и то, что естественный результат славы — потеря стыда; что чувство меры исчезает и звезды получают гонорары в десятки миллионов; что остальные чувствуют себя ничтожно малыми в сравнении с ними и разочарование от собственной неполноценности вырастает до небес.

Но мне не хватало Сабины. Шок сменился чувством пустоты. И дело не в ее загадочном исчезновении, она была мне женой, всегда: той, единственной, которая меня понимала, которая смеялась надо мной, пока чужая, враждебная сила, живущая в ней, не отобрала ее у меня.

Она не могла меня покинуть оттого, что я сомневался. Или могла? Или причина ее исчезновения кроется в том же, что и в прошлый раз? Было почти непереносимо до сих пор ничего не знать об этом.

Но что бы там ни было, она ушла, и ушла по своей воле.

Я не собираюсь больше ее искать. Она слишком сильно меня оскорбила, чтобы я искал примирения.

Только это я и мог бы ей сказать.

Первый час в самолете я проспал. Мне приснилось, что я застукал Сабину с Сэмом, голыми, в моем номере, в постели, окруженной решеткой. Я вошел и увидел голую задницу Сэма, белую и зловещую, над ее раскинутыми ногами. И заорал: «Нет! Я не уехал!»

Они оставались в том же положении, словно окаменели — или умерли.

Задрожав от ужаса и гнева, я проснулся. Слава Богу, рядом со мной никто не сидел. В горле пересохло. После этого я не решался снова заснуть. Я попросил у стюардессы стакан воды. На маленьком экране было видно, сколько миль нам оставалось лететь, — чудовищное расстояние. Нарисованный самолетик, похожий скорее на дротик, чем на «боинг», сдвинулся еще на полсантиметра по нарисованному глобусу.

Я достал из сумки толстую рукопись, которую побоялся сдать в багаж. Теперь никто не может запретить мне прочесть ее. «Долгий путь до The Milky Way ». Я снова услышал, как она прочитала название — медленно, запинаясь, как дитя, едва выучившееся читать.

Ее бледное лицо… Неужели она могла рассердиться, приревновать? За то, что Сэм написал это, не позволив ей вмешаться? Как могла она нанести ему такой удар в спину? Еще одно подтверждение ее чудовищного эгоизма — я бы себе такого никогда не позволил.

Я должен прочесть рукопись, чтобы хоть что-то хорошее случилось благодаря бегству Сабины.

Было время в моей жизни, когда я хотел все знать. Я читал «Пепел на ветру» Прессера, «Королевство Нидерланды» Ло де Йонга, книги Примо Леви и Эли Визеля, Филипа Механикуса и Давида Кокера, Абеля Херцберга и «Дневник» Анны Франк, Аарона Аппельфельда и Синтию Озик [47] Жак Прессер (1899–1970) — голландский историк, в «Пепле на ветру» рассказано об уничтожении нацистами евреев Голландии. Ло де Йонг (1914–2005) — голландский журналист и историк, издал 26-томный труд «Нидерланды в войне». Примо Леви (1919–1987) — итальянский еврей, химик, переживший Освенцим; его мемуары «Человек ли это?» считаются одной из важнейших книг о Холокосте. Эли Визель (р. 1928) — румынский еврей, переживший Холокост; французский и американский писатель, лауреат Нобелевской премии мира. Филип Механикус (1889–1944) — голландский еврей, журналист, в 1942 году был арестован, попал в лагерь Вестерборк, где вел дневник, который был впоследствии опубликован. Давид Кокер (1921–1945) — голландский еврей, студент, погиб в лагере; его лагерный дневник опубликован братом в 1977 году. Абель Херцберг (1893–1989) — голландский писатель и поэт; во время войны был заключенным лагеря Берген-Бельзен. Аарон Аппельфельд (р. 1932) — израильский писатель, главная тема его творчества — Холокост. Синтия Озик (р. 1928) — американская писательница, пишет о жизни евреев в Америке. . Все это я прочел тайно, ни с кем не обсуждая прочитанное, даже с папой. Особенно с папой.