Джессика Дюрлахер - Дочь

— О Господи, Сабина, почему?..

Я замолчал. Почему бы тебе не объяснить все толком, хотел я спросить, но не успел. Она уже размышляла вслух:

— Я думаю, Анна будет рада тебе. Она давно хочет засадить его дома. У нее собака, она каждый день звонит детям, посещает солидный клуб, занимается благотворительностью и хочет приобщить ко всему этому Сэма. Хочет, чтобы Сэм ходил с ней на обеды в клуб. Чтобы он больше бывал дома: он вечно где-то разъезжал. Меня она не любит, я давно это знаю. Я ее раздражаю, потому что работала с Сэмом над фильмами, потому что у нас с ним всегда было о чем поговорить. Она к нему придирается по мелочам, а я — ну, по-другому с ним общаюсь, и поэтому она злится на меня. Она всегда обращалась со мной, как с существом второго сорта, — видимо, для собственного успокоения.

«Кем же ты была ему?» — хотел я спросить, но промолчал.

— Зато теперь мне можно прийти — благодаря тебе.

Она задумчиво затянулась, выпустила дым и сказала:

— Анна не разрешает ему курить… Американка.

— Зачем нам тогда идти туда? Только расстраиваться.

— Но ведь ты его издатель и наш общий друг из Голландии. А я пойду ради Сэма. Я знаю — ему будет приятно. Если ты только не покажешь, что мы вместе.

— Как я понял, она скорее обрадуется.

— Я ей не позволю. Чтобы не усложнять ситуацию с Сэмом.

Это прозвучало неожиданно резко.

— Вот это да! — сказал я, когда увидел, как оделась Сабина. Очень короткое черное платье с глубоким вырезом. И красные сапожки. Это было красиво, но немного смущало меня.

— Боже мой, — сказал она. — Разве сегодня не Рождество?

— Ну, знаешь, я подумал об Анне. Я… мне нравится Рождество.

— Анна? Она всегда выглядит безупречно, можешь не сомневаться. И каждый год молодеет на два года.

Я надел свой лучший костюм и, когда мы вышли из дому, почувствовал себя так, словно мы прожили вместе долго-долго.

Анна оказалась довольно маленькой и every inch from Hollywood [35] Голливудская до кончиков ногтей ( англ. ). . Она встречала нас в дверях: стройная, с прямой спиной. На ней был темно-красный брючный костюм. Волосы медового цвета, модная короткая стрижка, ногти покрыты лаком. Лицо — намного моложе, чем она. Если они с Сэмом уже сорок лет женаты, ей не может быть меньше шестидесяти. Но большие, по-детски голубые глаза без «гусиных лапок» и мешков подтверждали вмешательство пластического хирурга. Нос, должно быть, тоже подвергся обработке, и от этого заострился, как у покойника.

Сабина описала характер Анны с насмешкой и издевкой, что исказило реальный образ, и, как в случае с Сэмом, я ощутил симпатию к ее тщеславию. Конечно, что-то вызывало подозрения (безделие? неуверенность в себе?), но это могло доказывать силу духа и упорство, подумал я, особенно в наш век вседозволенности. Мне не понравилось, что Сабина осуждает жену, которой неприятно внимание, уделяемое ее мужем более молодой женщине.

Анна приветствовала Сабину и меня исключительно сердечно.

— Деточка, что за богатство. — Она ласково поцеловала Сабину. — Такие чудесные, длинные ноги!

Сабина схватила Анну за руки, похвалила ее брючный костюм, прическу, сад и восхитилась тем, что она нас пригласила.

— Входите! — откликнулась Анна.

Сабина выглядела разгоряченной. У Сэма было каменное лицо. Я думал: кажется, он не желает делить Сабину даже со своей женой. Хотя это могли быть, конечно, нервы. Он улыбнулся только на миг, когда я пожимал ему руку. Мы с ним были, собственно, товарищи по несчастью, нам нигде не было места.

Дом был большой, обставлен со вкусом; мебель — современная и в стиле кантри. Красивые старые ковры, крашеная деревянная мебель, полированая сталь и очень много предметов искусства. Все остальные Оскары, числом десять, стояли в уголке. Теперь, увидев их дом, я начал лучше понимать Анну. Такое количество красивых вещей, собранных в одном месте, как-то удручает.

Елки не было, но повсюду лежали ветки, яблоки, плетеные соломенные украшения.

— Варварский бардак, — определил Сэм. — Компромисс между Рождеством и его отсутствием в нашем доме.

Благодаря удачному расположению комнат на разных уровнях в доме ощущалась какая-то тайна. Картины висели в нишах на стенах, там и сям стояли скульптуры. В самой нижней части гостиной, рядом с роялем, был накрыт стол.

Кроме нас было еще десять гостей, пестрая компания сценаристов, режиссеров, музыкантов и адвокатов, но, к моему удивлению, не было детей Сэма.