Джонатан Рабан - Как птички-свиристели

Только в Сиэтле Том научился наконец жить в настоящем, более или менее. Конечно, случалось, он выпадал из реальности, но в основном находился непосредственно в 1999 году.

Ему было известно, где магазин «Костко». Том любил подолгу гулять с Бет и Финном по торговой галерее Нортгейт. Завтракал в кофейне «Старбакс». Они с Финном смотрели матч с участием «Маринерс» [25] «Маринерс» («Сиэтлские мореходы») — бейсбольная команда. , проходивший на стадионе Кинг-доум за несколько недель до того, как его разнесли в щепки. Хотя Том еще иногда вспоминал о своей «Оливетти» и порой увлеченно за нею работал, машинка в основном пребывала на заслуженном отдыхе — на книжной полке. А Том, засев за новенький «Компак Пентиум-3», описывал или пытался описать жизнь здесь и сейчас. В литературной рубрике, которую Том вел на радио, он называл себя «виртуальным гражданином цифрового мира», но это была лишь маска ложной скромности. Да, не успел стать обитателем реального мира, а уже превращался в виртуального человека.

Том еле тащился на третьей скорости вверх по Каунтербэлэнс — когда Бет давала ему уроки вождения, он панически боялся переключать скорость на этом участке дороги, зато теперь знал наизусть все соседние улицы: Алоха, Уорд, Проспект, Хайленд, Комсток. Добравшись до улицы Гейлер, Том повернул налево, а дальше машина, казалось, сама нашла дорогу домой.

На Десятой Западной он припарковался прямо под большим платаном, росшим возле дома, поскольку гараж с недавних пор оккупировала новая темно-фиолетовая «ауди» жены. После грозы на тротуаре и мостовой лежали огромные мягкие кучи листьев. Дул теплый соленый ветер, он шелестел в ветвях деревьев над головой и ворошил листья на земле, переворачивавшиеся как в беспокойном сне. Свет в доме не горел, лампочка над крыльцом тоже погасла. Роясь в кармане в поисках ключа, Том встал под одним из тех газовых фонарей, что недавно были в большом количестве установлены местными властями во время очередного прорыва к благосостоянию граждан.

Ключи Тома представляли собой, как говорила его жена, «изрядную проблему». Надетые на два огромных металлических кольца, соединенных вместе, они оттягивали правый карман брюк звенящей грудой. «Ты до ужаса трясешься над всяким хламом, это уже не смешно, — жаловалась Бет. — У тебя ключи при ходьбе перевешивают. Из-за них от кармана скоро ничего не останется. И нужный ключ пока отыщешь, целый час пройдет. Не проще ли собраться с духом и выбросить штук тридцать самых нелюбимых?»

У Тома имелись ключи от гостиничных номеров, лондонских квартир, куда он не наведывался уже лет двадцать, камер хранения на вокзалах, давно выброшенных чемоданов, теннисных кортов, картотек, старого родительского дома в Илфорде, собственной студенческой каморки в Брайтоне. Просто каждый ключ неизменно напоминал о том единственном замке, к которому некогда подходил. Том не мог объяснить себе, как это выходило, но ключи непостижимым образом до сих пор открывали перед ним те старые, забытые двери. Так он хранил ключ от квартиры Сью на Онслоу-сквер, хотя Сью давным-давно вышла замуж и переехала куда-то в Хэмпшир. Том уже пытался отделить европейские ключи от американских и отправить европейскую коллекцию на поселение в ящик стола, однако ключи упрямо держались вместе. Без их привычной тяжести Том ощущал себя до странности ненастоящим. Он не спеша перебрал ключи от американских автоматических замков и английских замков «Чабб», пока не нашел Нужный Ключ. Этот был самым дорогим.

Когда они впервые только-только увидели дом, проезжая мимо, Бет еще и притормозить не успела, а Том уже знал: вот то, что им нужно. Среди внушительных обновленных строений, отделанных под необожженный кирпич, с высокими окнами, полукруглыми балконами, голубыми черепичными крышами и подземными гаражами, дом этот походил на единственного честного человека в толпе проходимцев. «Постройка типа „сельский домик“ образца 1910 года, требуется мелкий восстановительный ремонт» — гласило объявление о продаже, однако Тому всюду виделись величие и прочность: широкий свес крыши, массивные деревянные колонны крыльца — во всем ощущалась искренняя и незамысловатая американская уверенность. Такой дом заслуживал доверия. И денег на него было не жаль, пусть даже машину после пришлось покупать подержанную.

Осматривая вместе с риэлтором цокольный этаж, куда сверху едва доносились шаги Бет, Том любовался грубыми еловыми сваями, врытыми в земляной пол.