Ник Хоакин - Избранное

Битой. Как вам это удается, Кандида?

Кандида. Наверное, у меня к этому талант.

Тони. Это очень специфический талант, мисс Кандида.

Кандида (задумчиво). Да, и я собираюсь — как бы это сказать — развить его, развить из общих коммерческих соображений.

Тони и Битой обмениваются недоуменными взглядами.

В конце концов, какой толк в таланте, если его нельзя использовать для того, чтобы делать деньги?

Тони. В самом деле, какой?

Битой. Кстати, о деньгах. Тони говорит, что какой-то американец хотел купить эту картину.

Тони. Он и сейчас хочет.

Кандида. Мы уже не раз говорили мистеру Хавиеру — картина не для продажи.

Тони. Две тысячи долларов! Это вам не шуточки.

Паула. Сожалеем, мистер Хавиер. Отец написал эту картину только для нас. Мы никогда не продадим ее.

Внизу стучат.

Кандида. Кто бы это мог быть?

Битой. Кажется, я знаю.

Кандида. Твои друзья?

Битой. Сказать, чтобы они уходили?

Кандида. Осел! Проси их подняться сюда.

Битой идет к лестнице. Тони подходит к пианино, открывает его и, стоя, пробегает пальцами по клавишам.

Битой (у лестницы). Эй, друзья, давайте сюда!

Входят Пит, Эдди и Кора. Пит в мятом костюме, взъерошенный. Эдди одет безупречно, вполне светский человек. Кора в брюках, утомлена, у нее фотоаппарат с лампой-вспышкой. Питу, Эдди и Коре за тридцать.

(Поворачивается к сестрам.) Кандида, Паула, это об этих людях я говорил. (Обращается к гостям.) Мисс Кандида и мисс Паула, дочери дона Лоренсо.

Кандида (выходит вперед). Присаживайтесь, пожалуйста. Битой сказал, что вы пришли взглянуть на нашу картину.

Эдди. И на великого художника тоже, мисс Марасиган. Если возможно.

Битой. Сейчас это совершенно невозможно, Эдди. Дон Лоренсо дремлет. Он просил меня передать вам привет и извинения.

Кандида. Вы должны извинить отца. Он стареет. Сами знаете, как это бывает со стариками. Они вечно хотят спать и не желают, чтобы их беспокоили. (Бросает взгляд на стол.) У нас только что была мериенда. Кто-нибудь желает шоколаду?

Хор «Нет, спасибо!» со стороны визитеров.

Тогда извините нас. Картина здесь. Битой, покажи им. (Улыбается, кивает посетителям, затем подходит к столу.)

Битой, Пит и Эдди отходят в глубину сцены и останавливаются напротив Портрета. Кора ставит аппарат на софу и идет к пианино, где Тони, не обращая внимания на посетителей, подбирает мелодию «Тропинка в тропиках».

Кора. Привет, Тони.

Тони (оглядывается). Привет, Кора.

Кора (осматривает комнату). Так ты теперь здесь живешь? Тони. Элегантно, не правда ли?

Кора (достает сигарету). По мне, так весьма запущенно. Здесь можно курить? Или эта старая борода (кивает на фотографию над пианино) рухнет со стены?

Тони (садится у пианино, опираясь на него спиной). О, это мой старый приятель. Дай-ка и мне.

Они закуривают. Кора садится в кресло рядом с Тони, лицом к зрителям.

Кора (наклоняется к Тони и показывает на группу перед Портретом). Интеллигенция. Безмолвный экстаз. (Повышает голос и насмешливо декламирует.)

(После паузы.) Высказывайтесь, мальчики. Скажите что-нибудь. Или послать за аспирином?

Тони. Что ты думаешь об этой картине, Кора?

Кора. Не спрашивай. У меня аллергия к классике. Эй, Пит! Пит. Да, Кора?

Кора. Ну, что скажешь, Пит? Это Искусство или это чушь?

Пит. Это, несомненно, Искусство, но у меня такое ощущение, будто мне надо срочно почистить зубы.

Кора. Замечательно! Да здравствует Искусство!

Битой. А тебе это нравится, Эдди?

Эдди. Мне это совсем не нравится.

Пит. Ну, и что ты об этом думаешь?

Эдди. Мысли мои непечатные.

Кора. О Эдди, я просто умираю — так мне хочется узнать их!

Эдди. Готова, Кора?

Кора (достает карандаш и блокнот). Вся к твоим услугам, дорогой.

Эдди. Итак, посмотрим… С чего начнем?

Битой. Мы? Это ты пишешь статью, Эдди, не мы.

Эдди. Но какого черта можно сказать об этой картине?

Кора. Я жду, гений.