Антон Некрасов - Джихад-Такси 2008

Четыре других водителя, среди которых находился и упомянутый Дауром Хвича, молча наблюдали за развернувшейся у стола управляющего сценой. Для них такие взыскания давно стали нормой. Как при Астамуре, так и при новом приближенном Гогричиани. Для рядовых «бомбил» по большому счету мало что изменилось. Даже общая тетрадочка Астамура Шенгелиа так и осталась лежать в верхнем ящике его рабочего стола, только теперь в нее делал соответствующие записи Даур. И долги водителей продолжали расти.

— Даур, меня кинули с утра, — Фазиль не столько пытался оправдаться, сколько просто констатировал очевидный факт. — Какой-то шакал подсел ко мне и попросил бросить его до универсама на Средней Калитниковской. Я бросил. А он так вежливо говорит: «Подожди, брат. Я на секундочку. Сейчас обратно поедем». Ну, а я что? Подождал, конечно. А он… Полчаса нет, час нет… Смотри, сколько времени потерял, да?

Даур молча выслушал эту историю, а затем, заложив руки за спину, слегка качнулся на носках сапог.

— И что теперь? — мрачно поинтересовался он. — При чем тут я, Фазиль? Ты думаешь, меня так никогда не кидали, да? Кидали, брат, еще как кидали. Но надо быть внимательнее, да? Деньги вперед проси…

— Потом-то я понял…

— Потом! — Даур выдвинул ящик и, не глядя, бросил в него деньги Фазиля. — Ладно, дорогой. Поступим так. Я не стану требовать с тебя, чтобы ты вернул эти полторы штуки за два дня. Я растяну их тебе на неделю. Договорились, да? Но имей в виду, Фазиль, ты подставляешь меня под удар. Гурам еще не доверяет мне так, как Астамуру. Он у меня каждый день отчета спрашивает.

Даур слегка лукавил, но ему казалось, что таким образом он выглядит в глазах бывших коллег более человечным. В каком-то смысле вновь становится одним из них.

— Хорошо, Даур.

Фазиль покорно склонил голову, а затем одним движением нацепил на нее теплую кепку с меховой подкладкой и опущенными ушами. Ни слова не говоря больше, он направился к выходу, а его место перед столом Даура занял Элгуджа, сорокалетний маленький абхаз, вечно покашливающий в кулак. Даур, да и все остальные, считали, что Элгудже давно пора обратиться к врачам, но тот противился. Вероятно, только потому, что опасался, как бы визит к врачу не нанес существенный урон его бюджету. И продолжал кашлять. Элгуджа пришел на работу к Гогричиани через месяц после Даура, и у него наверняка еще теплилась надежда сколотить достойный капитал, накручивая километраж на дребезжащей во время езды «копейке».

— Ну что у тебя, Элгуджа?

Даур сделал запись в тетрадку напротив фамилии Фазиля и отложил ее в сторону. Однако убирать тетрадь совсем в ящик стола он не торопился. Рабочий вечер для управляющего только начинался.

— У меня все хорошо, Даур, — Элгуджа широко улыбнулся. — Сегодня прекрасный день, да? Я отдам тебе не только план…

— Что это значит? — не понял Даур.

— Помнишь долг, который ты записал мне на прошлой неделе? В две тысячи. Сказал, что растянешь его почти на месяц, чтобы я платил на сто рублей больше в день, да?

— Помню. Только ты мне с него до сих пор ничего не отдал. Ни копейки, — Даур вновь раскрыл тетрадь и сверился с записями. — Да, так и есть. Ты продолжал всю неделю отдавать по четыре пятьсот.

— Правильно. А сегодня я отдам тебе шесть пятьсот. И мы совсем спишем этот поганый долг, Даур.

Стоящий позади Элгуджы Хвича удивленно присвистнул.

— Где это тебе так подфартило, брат? — спросил он. — Или нашел приработок в другом месте, а?

— Ничего я не нашел, — Элгуджа обернулся. — У меня сегодня сразу два жирных клиента было, да? За час пять с половиной заработал. Всегда бы такой день…

Элгуджа готов был разглагольствовать и дальше на эту тему, но в этот момент в боксе появился Гогричиани. Стряхнув снег с ворота пальто и с шапки, он быстрым взглядом окинул всех присутствующих и остановился глазами на Дауре.

— Надо поговорить, — коротко бросил Гурам.

Элгуджа быстро достал деньги и передал их Дауру. В его планы не входило стоять на улице вместе с остальными, кто еще не успел сдать выручку, и ждать, пока хозяин не наговорится с управляющим.

— Шесть пятьсот, — нарочито громко произнес он в надежде, что его слова будут услышаны и, главное, соответственно оценены Гогричиани.

Но Гурам даже не услышал. Даур положил деньги Элгуджи в тетрадь, закрыл ее и убрал в стол. Затем сделал «бомбилам» отмашку, и те покорно потянулись к выходу.

— Что случилось, Гурам? — настороженно поинтересовался Даур, когда они с хозяином таксопарка остались в боксе наедине.