Петер Маргинтер - Барон и рыбы

Симон первым кинулся в замок, за ним — остальные. На мосту остался лежать лишь стонущий Гиацинт ле Корфек. Он споткнулся о зонтик Саломе Сампротти.

Перед умывальником все остановились почтительным полукругом. Симон, в качестве секретаря барона лицо для этого наиболее подходящее, нерешительно кашлянул и осторожно шагнул к тазу. Барон, сардина длиной в пядь, подплыл к нему, поднял рыбью свою голову и поглядел на него невыразимо немыми рыбьими глазами!

— Дорогой барон, вы не умерли? — выдохнул потрясенный Симон.

В знак того, что он жив, барон высоко подпрыгнул. Только вода брызнула во все стороны, когда он плюхнулся обратно в таз.

— Прелестно! — пролепетала Теано.

— Дура! — буркнула Саломе Сампротти.

— Каким образом мы могли бы объясняться с ним? — задал практический вопрос Томас О'Найн.

— Дайте мне лист бумаги, — попросил Симон. — Посмотрим, сможет ли он читать.

Барон фон Тульпенберг вытащил из кармана рясы блокнот, вырвал листок и подал Симону.

— Что мы ему напишем? — полюбопытствовала Теано.

— Не голоден ли он, — предложила Саломе Сампротти.

Симон написал на листке: «Вы хотите есть?» и поднес его к краю таза. Барон коротко глянул, потом недвусмысленно разинул ротик.

Симон вспомнил, что незадолго до своей мнимой смерти барон пытался схватить муху. Поэтому написал дальше: «Хотите муху?» Барон выразил одобрение.

После чего вся компания отправилась охотиться на мух. Но хитрые насекомые явно предвидели такой поворот событий. Замок обыскали от подвалов до чердаков — безуспешно! Мокрица, добытая хоть и хромавшим после падения на мосту, но отважно участвовавшим в облаве Гиацинтом ле Корфеком, была бароном с отвращением отвергнута. Тогда Симону пришло в голову предложить голодающему другие яства. Он написал: «Крошки?» Особого восторга барон не выразил, но и не отказался. Теано уже поспешила на кухню, как явился Дун и гордо протянул на ладони горку белых муравьиных яиц. Лакомство для барона.

— Дун, я прибавляю вам жалованье! — вскричал в восторге барон фон Тульпенберг.

Барон мигом проглотил яйца и энергичными движениями хвоста дал понять, что его аппетит еще далеко не удовлетворен. Дун пошел в сад, дальше раскапывать муравьиные гнезда, а Симон письменно осведомился у барона, как тот относится к червякам. Барон выказал живой интерес. Однако в этот день ему пришлось удовлетвориться муравьиными яйцами, поскольку единственный дождевой червяк, которого в спешке удалось добыть, был едва ли для него съедобным: длиннее самого барона и ужасно толстый. Правда, казалось, что получив вторую, весьма обильную, порцию яиц барон насытился.

Тем временем наделенный организаторскими талантами барон фон Тульпенберг распоряжался по дальнейшим поставкам продовольствия. Муравьиными яйцами в будущем предстояло заняться Симону с Теано; Дуну было поручено утром отправиться насобирать червей в иле замкового рва (в высшей степени отвратительное занятие); он сам и остальные двое хозяев направлялись на передовую: на ловлю мух. Учитывая неуклюжесть Саломе Сампротти, ее в диспозицию не включили. Ей поручалось сидеть у таза и ждать, не выразит ли барон еще каких желаний. И все призвали во время совместных трапез высказывать любые, даже самые невероятные, проекты облегчения участи или даже спасения барона.

Принесли свежей воды. После кратких дебатов было решено отказаться от намерения выпустить барона в большую бочку на дворе замка, поскольку в мутной цветущей воде его могли подстерегать опасности, о которых люди и не подозревают. Симону показалось, что, несмотря на физическое благополучие, барон скучает, и было решено позаботиться о книгах и сделать для них подставку выше края таза. Проходившие мимо обязывались переворачивать страницы. Уже за полдником Томас О'Найн заполнил абонемент на известный журнал «La Pesgueria Catalan», [31] «Каталонский рыболов» (исп.) . выходивший дважды в месяц.

Настроение воцарилось бодрое, вновь ожили надежды. Счастливые тем, что барон пока жив, все воспринимали его рыбье обличье как меньшее зло и уповали, что, возможно, и тут найдется какой-нибудь выход. Поэтому Симон несколько удивился, увидев на следующее утро во время поиска муравьиных яиц расстроенное лицо Теано. Барон, которому все уже успели пожелать доброго утра, благополучно перенес ночь и бодро плавал по кругу.

— Тебя что-то гнетет, Теано? — спросил Симон, откладывая жестяную лопатку.

— Я, Симон, подумала о зиме! Сейчас есть эти яйца, и червяки, и еще мухи, наверное, но чем мы будем кормить барона всю зиму?