Петер Маргинтер - Барон и рыбы

— И в мыслях не было, — успокоил его Симон.

— Оставьте нас, — сказала Саломе Сампротти, ухватила его за руку и повлекла за собой.

Пожилая дама со вздохом уселась за стол под большой липой. Жестом предложила Симону последовать ее примеру.

— Теано… — начал было Симон, но г-жа Сампротти не дала ему договорить.

— Выбросьте же наконец из головы эти глупости, — произнесла она. — Я предупреждала: Теано вас не любит. Она хочет выйти замуж за чародея или полубога. Теано так страстно любит все сверхъестественное, что больше ничего не видит. Когда она на заре сидела в сарае и подглядывала за вашими упражнениями, она еще колебалась. Отсюда ее восторги по поводу подтвердившихся подозрений, отсюда и непомерные претензии. Ей ни за что не смириться с тем, что необычное столь обыденно. Люди разучились видеть Бога в человеке. Теперь она мечется по лесу и ищет дерева повеситься. Не бойтесь! Она не повесится. Скоро она засядет вот за теми кустами в ожидании, когда мы уйдем, чтобы пробраться в свою комнату. К ужину она не спустится: предпочтет голодать, чем попасться вам на глаза. Вот дурочка! Если бы я была молода, то все бы сделала, чтобы именно теперь выйти за вас замуж! Но вы бы не женились на мне, я всегда была страшна, как смертный грех…

— Кажется, я и на Теано не хочу жениться, — признался Симон. — Поймите меня, сударыня: Теано мне очень симпатична, но, боюсь, мы не слишком подходим друг другу.

— При таких обстоятельствах я с удовольствием помирю вас, — великодушно пообещала Саломе Сампротти. — Пойду к ней после ужина и скажу, что вы ни в коей мере не считаете себя помолвленным. Легкая интрижка наконец кончилась. И самое время! В Австрии уже ждет предопределенная вам супруга!

— Я не спешу.

— Это не важно. Вы все равно на ней женитесь.

Симон поднялся:

— Я немного устал. Если позволите…

— Нет, так просто вам не уйти. Вы должны еще рассказать мне, что случилось сегодня ночью!

— Да не знаю я, — произнес он удрученно.

И Симон действительно не знал. После встречи с вырезывателем силуэтов он вернулся в сад — но это неважно. Совершенно все равно, где становиться полубогом.

Этой ночью Симон достиг границ возможного. За эволюцией, на которую он решился скорее из любопытства, последовала мутация. Во время полета, в который он из прихоти и по доброте взял Теано, ему стало ясно, что пространство его больше не связывает. Как и предполагала Саломе Сампротти, он мог со скоростью мысли перенестись куда угодно. Ни одна спиральная туманность не была слишком далекой, а собственное сердце — слишком близким. Но одновременно с пространством пали и оковы времени, ведь пространство — просто функция времени, и одно не может существовать без другого, как печать и оттиск, а действительность — между ними.

Симон попал в высшее общество. В бесконечности сновали боги и полубоги, ухаживали за отведенными им звездами, как за приусадебными участками, убивали время олимпийскими играми, являлись то там, то здесь и принимали поклонение верующих. Звучали прославленные имена, знакомые Симону с гимназических времен: большие древние семейства с разветвленным родством. Они образовывали замкнутую касту, своего рода столбовое дворянство, имевшее на земле, центре Вселенной, свои храмы, священные горы и оракулов. Кроме того, имелось еще множество «новопожалованных», своеобразный безымянный народец, с переменным успехом старавшийся забыть о том, что его позабыли. С большим размахом устраивались всяческие празднества, а коль скоро время было обратимо, повторяли их все снова и снова, чтобы в который раз блеснуть все теми же остротами. Иногда даже кто-нибудь из столбовых пускал их в свое святилище, желая развлечься или просто найти разумное применение покинутому его приверженцами храму. Несколько упрямцев настойчиво пытались достичь границ бесконечности, поскольку предполагалось, что там-то и обретается творец. Из экспедиций этих они возвращались совершенно измочаленными и растерянными, а потом выпивали на пирах невообразимое количество нектара.

27 июля 1832 года вдруг стало таким же, как все другие, днем, Симон мог выудить его из бесконечной череды дней и со скоростью мысли оказаться в Экс-эн-Прованс перед прелестным маленьким дворцом, называвшимся тогда «Ласточка». Но не захотел. И вовсе не по сентиментальной привязанности к старой оболочке и ее содержимому он отказался от переменчивости Протея {164} 164 Протей — в греческой мифологии ясновидящий морской старец, способный принимать любое обличье. , бывшей столь близко. Захоти он — и отправляйся в маске божественного шакала Анубиса {165} 165 Анубис — египетское божество, изображаемое в виде собаки (шакала) или человека с головой собаки. В древнем Египте почитался как бог царства мертвых. В Древней Греции Анубиса приравнивали к Гермесу. в гости к египетскому фараону или играй в покер с Джесси Джеймсом {166} 166 Джеймс, Джесси (1847–1882) — участвовал на стороне южан в Гражданской войне в Америке. По окончании войны во главе организованной им банды совершал многочисленные и громкие налеты на банки, почтовые дилижансы и поезда. Герой многих приключенческих фильмов и романов. , а не то в свите папы Льва {167} 167 папа Лев I (ум. в 461 г.) — римский папа (440–461), наиболее известный из князей христианской церкви в древности. Яркий проповедник и мудрый дипломат, повлиявший на отказ Аттилы, предводителя гуннов, от штурма Рима. выезжай навстречу вождю гуннов Аттиле {168} 168 Аттила (ум. в 453 г.) — вождь гуннов (434–453), царство которого простиралось от Рейна до Кавказа. . Но какой в этом интерес, если, будучи по определению всезнающим, ты и так знаешь, как обстояли дела или как они могли бы обстоять, если бы ты вмешался в ход вещей? Он содрогнулся при виде титанической скуки, зевавшей ему навстречу с порога царствия небесного. Играть с людьми становилось при таких обстоятельствах развлечением весьма жалким. Уж не прикажите ли развлекаться всю вечность напролет чаями в развалинах монастыря, увеселяя хорошеньких коллег игрой на флейте? Тереза, одна из сивилл {169} 169 сивиллы (сибиллы) — легендарные прорицательницы, упоминаемые античными авторами; насчитывалось до 12 сивилл. Наиболее известна Кумская Сивилла, которой приписывают «Сивиллины книги» — сборник изречений и предсказаний, служивший в Древнем Риме для официальных гаданий. , кельтская жрица Фиона и кузен в белом кафтане явно только того и дожидались. И до чего же понятен интерес дам и господ к нему: наконец-то новое лицо!