Борис Алмазов - Охваченные членством

Разумеется, затем наступает похмелье! Вот с этим нужно категорически бороться! И настоящий алкаш обязательно похмелье победит. Уж чтобы алкаш на опохмелку не нашел? Мы что, не в России живем? Этого быть не может. Отвечаю как профессионал! Этого быть не может в нашем замечательном Отечестве!

Для алкоголика главное — не терять форму, не поддаваться на уговоры близких и домочадцев. Как поддался — все! Возвращаешься в круг привычных проблем и страданий. И все, до чего прежде ты был индифферентен, теперь тебя царапает!

Я, грешный человек, пошел на поводу у Маруси, проявил слабину и подшился. И все вокруг меня снова наполнилось тем, на что человек выпивший и внимания не обращает.

Во-первых, сокрушительно пошатнулось здоровье. Может, конечно, оно и прежде шаталось, но я этого не замечал, так как алкоголь меня обезбаливал, а тут и почки, и печень, и подагра, и простатит... и даже-зубы. Да что там зубы! Даже Степа, уж на что боец и моя гордость, состарился. А самое главное — мир утратил краски! Все стало серым и невеселым! Утрачен вкус и аромат бытия... Хотя вот насчет аромата, то есть обоняния, я бы этого, пожалуй, не сказал.

Позавчера, совершенно печальный, потому что абсолютно трезвый, без следов алкоголя в крови (даже под капельницами полежал), направился к дочери на день рожденья! Совсем недавно это было событие, которое отмечал я не меньше трех дней с занесением в протоколы и с посещением вытрезвителя.

Было что вспомнить. Теперь этот праздник — словно посещение могил родителей. Сплошная печаль.

Посадил Степу в сумочку. Он у меня к сумочке приучен, иначе в метро не пускают. Специальная такая сумочка. Только сумочку открываю, в смысле «гулять», Степа туда — скок. Я молнию застегиваю и чинно следую через турникет. И кому какое дело, что у меня там? Может, я в баню иду! В сауну.

Туда доехали нормально. В гостях всеобщая радость — папочка трезвый!

А я как на Голгофе. Так, салатик поковырял, запитое чуть-чуть... и все. Чайку попил, очень даже равнодушно, и без всякого интереса — домой.

Зато Степа будто с ума сошел. Все ведь, паразит, жрал. Все буквально! Включая соленые огурцы и торт «Наполеон». Ну, «Наполеон»-то ладно, там все-таки молочные продукты. Но чтобы собака жрала соленые огурцы! И главное дело, даже урчит, когда их хрумкает. До того нажрался, как барабан сделался, еле в сумочку влез.

Я в метро турникет преодолел. Сел на места для инвалидов, с краешку, сумочку рядом на пол поставил, газетку развернул. Нам ехать далеко. Тут вваливается молодежная компания. Орут, хохочут. Ну, а Степа в сумочке сидит. Спит. Укачало его.

Молодежь вопит... Я газету читаю. И вдруг от пола поднимается густое облако вони! Ну такая вонь — хоть умирай! И волна за волной, еще и еще... Ясное дело: Степа старается! Буквально дышать нечем.

Молодежь утихла. Стоят, глазами хлопают, друг на друга подозрительно поглядывают. И на лицах вопрос и полное недоумение. Никогда в жизни я так внимательно газету не читал. Но это не финал.

Домой пришли. Степа — нырк под кровать. А я теперь, как подшился, стал бессонницей страдать.

Спасибо, способ мне тут один кореш сказал. Раздеваешься догола. И без майки, без трусов, лежишь, пока не замерзнешь. Потом быстро под одеяло, и в момент согревания засыпаешь. Я догола разделся, окно открыл, благо Маруся у дочки осталась. А то она этого не любит! Все простудиться боится! Ну и уснул, естественно.

Просыпаюсь — мало что вонь! Около меня, обнаженного, мокро и нагажено...

И вот по сегодняшний день я теряюсь в догадках. То ли мне Степа удружил с обжорства, то ли это мой собственный организм настолько ослабел, что я себя уже во сне не контролирую. А что? Очень может быть. Это раньше я был несокрушимый по здоровью алкаш, а теперь я подшитый неврастеник. Вполне могло здоровье до такой степени пошатнуться.

В семь утра в воскресенье «музыкальный момент» по мобильнику — мне недавно всучили на работе. Уж как я ни упирался — воткнули. Мне мобильный телефон категорически не нужен! Со школьных времен я усвоил правило: вырвался за стены родного учреждения, хоть бы это и школа, все равно, и чтобы через полторы минуты ни одна собака тебя ни найти, ни догнать не могла. Все! Умер! Испарился! В космос улетел!

Если мне надо — я всегда найду способ позвонить, сам оставаясь и телесно, и душевно недосягаемым. Раньше как было хорошо — кругом телефоны-автоматы. А теперь они умирают, как динозавры — медленно и благородно. Сначала перейдя на таксокарты (те проваливаются, как когда-то пятиалтынные монетки, только стоят не сравнить как дороже), и вскоре и совсем, видно, исчезнут. Раньше какая благодать — кругом телефонные будки. Стекла, бывало, если не выбиты, зимой замерзнут — интим, можно сказать. А летом счастливчик в будке орет, а вся улица сопереживает!