Борис Алмазов - Охваченные членством

Я с этой туфлей подхожу к мужику с бабой и так. чтобы ненароком самому по роже не схлопотать, спрашиваю:

— Простите, это не вы туфлю потеряли?

А он в запале:

— Чего надо!

Потом сообразил:

—Наша туфля!

И мне:

—Вали отсюда!

Хам!

Я, конечно, на вознаграждение не рассчитывал, по хамить-то зачем? Мог бы ограничиться краткими словами благодарности!

Я, конечно же, как он выразился, сразу отвалил, потому что мне даже неинтересно стало, чем там у них драма закончится и кто больше фингалов наловит. Да и они такси схватили и уехали!

Но я разволновался! Домой пришел, Марусе рассказал, та тоже согласилась — хам!

А у меня, наверное, давление поднялось на нервной почве, никак уснуть не могу. И так жалко мне, что туфля одна была! Было бы две — ни за что бы не отдал! Такой был бы Марусе подарок, как раз ее размерчик. А тут одна, с правой ноги. Что с одной-то делать? Хотя, конечно, после того как он меня обхамил, можно было бы и не отдавать. Но я такой мелкой мести не одобряю! Это недостойно! И главное, Маруся уже храпит, а я все никак уснуть не могу!

Утром вывожу Степу гулять, голова как с похмелья! В ушах бух-бух-бух... Потому и вышел чуть не в шесть утра, чтобы как-то освежиться прогулкой.

Только вышли на бульвар, где вчерашние события разворачивались, летит мой сукин сын и в зубах туфля! Такая же, как вчера, но левая! Я чуть с ума не сошел! Ведь это надо так! Я говорю:

— Степа! Сукин ты сын, что ты вчера две туфли не принес!

Хотя, конечно, может быть, да, скорее всего, они последовательно туфли теряли! Я ему правую отдал, а они уже после этого потеряли левую. Вот нет чтобы сразу обе! А так ни им пользы, ни мне. У них одна правая туфля, у меня одна левая!

Иду я с этой туфлей, как тамада с бокалом, а рано, даже поделиться событием не с кем.

И тут как раз стоит машина, и мужик в моторе копается. Я подхожу, слово за слово, рассказываю ему. Он сочувствует и говорит:

— Если не везет, то и на грыже чирий вскочит! Вот у меня, к примеру, сейчас. Везу сучку на первую вязку! Аж из Челябинска еду! Рейсов самолетных Питер—Челябинск нету, а на поезде с собакой с ума сойдешь! Собака редкая! И молодая, вишь ты, первая вязка! Это, брат, такое дело ответственное. Мы кобеля через общество собаководов чуть не год искали! Сука уж извелась вся, у нее течка-то по срокам, и нужно, чтобы первая вязка была обязательно со своим, породистым, а то, не дай бог, если свяжется с непородистым, так и пойдет, и все! Испорчена навеки, и породистых щенков не будет! И представляешь, тут, ну буквально в двух шагах, где нас с кобелем ждут, мотор глохнет. Вот только починил, кажется! Ой! — говорит и ключ разводной роняет. — А где моя Лайма? Лайма! Лаймочка! Она же в машине была! Как же она дверь открыла?

А у меня предчувствие такое нехорошее. Я: «Степа, Степа...»

За угол дома заглянул, а там мой сукин сын, Степа, на этой Лайме едет. Ну, буквально! Она здоровенная такая! Как он только на нее вскочил — непонятно! Видать, уж ей совсем невтерпеж было.

— Ах ты, — говорю, — сукин сын! Ты же навсегда им породу испортил!

А он уже как ни в чем не бывало бежит! Управился! Хвостом виляет, морда наглая, как у солдата в женском общежитии! Сукин сын!

Я его на поводок и бегом домой! Потому что мужик бы этот — собаковод — нас бы на месте уничтожил! И его понять можно!

Маруся дома говорит:

На хрена ты туфлю-то левую эту приволок?

Может, — говорю, — объявление насчет ее подать?

- Как, — говорит, — ты объявление писать будешь? Дорогой товарищ, который вчера бабе морду пил, а она вам! Зайдите, туфлю возьмите. Так он приедет и тебе в морду насует! Сам же говоришь — у него по быстро! Скажет, чтоб неповадно было туфли воровать!

Конечно, Маруся права. Какое там объявление — хорошо еще он адреса нашего не знает!

Единственное, что меня утешает, что у людей несчастья еще и похуже моих. Взять хоть собаковода! А все из-за этого сукиного сына! Из-за Степы! Вот где собака зарыта! Ну, вот не приволок бы он вчера туфлю, у меня и с давлением все бы в порядке было. Уж про этого собаковода, про Лайму его, эту Вайкуле, я вообще молчу! Вон уже сипеть начинает! Гулять он, сукин сын, хочет! Гулять! Скотина бесконвойная!

На сегодняшний день я завидую алкашам. Как увижу — идет тепленький, так мне сразу за человека радостно. Алкаш — самое благоустроенное существо на свете. (Или даже вещество, если норма превышена.) Бутылку принял, и на ближайшие четыре часа все проблемы сняты. Ничто его, кроме него самого, не колышет. И здоровье у него отменное — ничего не болит, потому что водка — самая лучшая анестезия, и насчет политики ему до лампочки, и так называемая общечеловеческая мораль или другие выдумки цивилизации, вроде правил приличия, ему безразличны. Он не страдает. Он как йог в нирване.