Рубен Ишханян - Тюрьма для свободы

Йохан вновь взял стакан, подошел к крану и на сей раз налил воды, но не для того, чтобы выпить. Он положил его перед собой и стал наблюдать, как на дно постепенно опускается песок. Снял очки, положил их рядом. Все виделось сейчас очень смутно. Левая его рука поднялась и начала ласкать правое плечо. Глаза без очков почувствовали боль. Он большим и средним пальцем правой руки потер глаза, после чего захотелось зевнуть. Время протекало медленно. Ничего нельзя было сделать. В этом всеми покинутом мире он сидел один, молчал: не умел говорить сам с собой. Лишь память не подводила его. Казалось, что, будучи во времени, которое должно называться «сейчас», пребывает в прошлом. Там была она, та девушка, которая пострадала и находилась в недоумении. Он не мог не подойти к ней, не протянуть свою руку помощи. Первое, о чем она его тогда попросила, было, пить. У него оставалась одна полная бутылка воды. Поднес к ее губам, та жадно вцепилась в нее. Сделала несколько глотков, потом остановилась. Йохан сказал ей: «Пей. Вся вода твоя». На что она ответила тихо: «Мне много не надо. Хватит и нескольких глотков, чтобы утолить жажду. Спасибо тебе. Твое милосердие будет когда-нибудь вознаграждено». О каком милосердии могла идти речь? От милосердия к добродетели есть всего один единственный шаг, но добродетель — это порок.

Перед ним стоял второй стакан, который он не выпил, не было желания пить. «Чрезмерность — есть алчность», — сказала тогда ему девушка, и эту фразу он часто повторял. Тогда, когда она стояла перед ним растерянная, все равно не теряла бдительности. Если существует зло, значит, где-то близко притаилось добро. Он смотрел на нее, не двигаясь. Ее красоту можно было сравнить только с Пятилепестковой розой Тюдоров, в которой переливаются белый с красным. В этом жестоком мире, она на самом деле казалась неземной. Йохан больше не отходил от нее ни на шаг. Будто зачарованный, он ходил рядом с ней. Не было вокруг нее никакого другого пространства. А ночью, когда луна появилась на небе, и день должен был смениться другим, он увидел ее наготу. Женское тело невинное и похоже на птенца, который только вылупился из яйца. Гладкая, лишь внизу, между ног нежный покров волос скрывает лоно жизни. Рядом с мужчиной она кажется слабой и беспомощной. Но в ее объятиях нельзя найти спокойствия. У сильного всегда бессильный виноват. Почему-то тогда впервые в нем зародилась чувство жестокости. Был как тот ребенок, который ставит эксперименты над маленькими живыми существами, чувствуя за собой право распоряжаться всей природой. До этой минуты он чувствовал себя одиноким, хоть и была у него девушка, которая любила его. Но до женитьбы они поклялись, что не познают друг друга. Она была из верующей семьи. А Йохану она была дорога, потому он принимал ее взгляды и мировоззрение. Однако при виде беззащитного тела Йохан после некоторого смущения решил скрыть свою застенчивость. Девственники не умеют вести себя в постели. Возбужденный, он сладострастно целовал ее тело. Крепко вцепился в крепкие груди и затвердевшие соски, в желании испить до дна молоко, которое должно было быть в них. Стал замечать, как теряет рассудительность, больше не владеет своей плотью. И вместе с этим, следил за каждым ее движением. Всматривался в глаза, которые были синими, как бездна океана. Была ночь, светили на небе звезды, и под воздействием Луны разгоралось чувство любви Йохана и жизненная сила таинственной незнакомки. Они были разные, но ночью становились лишь мужчиной и женщиной. Все его зверство можно было объяснить тем, что в него вселился страх перед неизведанным. Но это было лишь в первый раз. Это была его первая ночь, когда он должен был познать суть женщины. Созданная из ребра мужчины, женщина всегда стремится вернуться назад. И каждым вздохом старается слиться с его телом. Желание женщины вернуться в первоначальное состояние, когда они составляли единое целое, легко объяснимо. Мужчина боится женщины. Всякий раз, совокупляясь с ней, он возвращается в утробу матери, откуда и появился на свет. Не случайно тюрьма — женского рода. Это искусственное возвращение назад, туда, где зародилась жизнь, не потому, что ребенок желал появиться на свет, а из-за того, что согрешили родители. Ребенок — есть наказание за вкушение запретного плода. Он несет это клеймо от начала и до конца. Рождение ребенка не может называться счастьем. Спросите любого человека о том, когда он был счастлив. Он ответит: «В детстве. Не было тогда забот».