Джала Джада - Сократ и афиняне

Хромающий не издал ни звука. Анмар забросил его на плечи и удивился, какой он легкий, легче кабана, и побежал по знакомой тропе, где зимой ставил заячьи сети и петли. Приближаясь к входу в городище, Анмар услышал внутри гул, но не такой будничный, какой он обычно слышал, возвращаясь с охоты, а тревожный и тяжелый. Чувство радости и нежности от мысли о жене, которая, как он думал, успела предупредить сородичей, придали силы, и он ускорил шаг. Когда поднялся на вал перед стеной, над ним со спины просвистели несколько стрел.

«Если враги ночью правильно поднимаются к валу, это говорит о том, что дорога им знакома. Откуда? Кто они? Что они еще знают про городище? Не подлого ли торговца Килсана рук это дело?» — будоражили душу неспокойные мысли и сожаление о том, что не успел вчера рассказать вождю о странных встречах купца в лесу с незнакомыми воинами. Поглощенный своими мыслями, Анмар не почувствовал, пробегая мимо куста, легкого запаха козьего молока и не услышал тихого стона жены, лежащей невдалеке связанной и завернутой в медвежью шкуру.

Прячась за кустами от преследователей, которые, вероятно, погнались, подумал Анмар, за ним, обнаружив похищение одного из них, охотник с ношей на спине старался скрытно подойти к потайному входу в городище, устроенному сбоку от больших ворот. За большими воротами, он знал, был не вход, а толстая стена, сложенная из камней. То был ложный вход. Обман, приготовленный для незваных гостей. Навстречу ему спешили несколько человек. За спиной виднелись колчаны со стрелами, и на широких кожаных ремнях висели мечи. Некоторые были вооружены еще тяжелыми деревянными булавами, утыканными острыми железными шипами. Отдав пленника, Анмар вошел в незаметные за деревьями ворота и оказался на площадке, окруженной со всех сторон высокой бревенчатой стеной. Такие входы с ловушками были с обеих сторон от больших ненастоящих ворот, что в центре вала. Анмар поднял голову. Сверху на него смотрели сторожевые с факелами. Если бы проникли сюда чужие, стражники опустили бы тяжелые засовы и тем самым отсекли вторгшихся от оставшихся наружу. Потом закидали бы камнями и копьями. Анмар знал, за какими бревнами вход в городище, и, не останавливаясь, направился туда. Во дворе уже шла подготовка к защите городища.

«Молодец», — мысленно похвалил Анмар жену и порадовался деловому спокойствию сородичей, которые уже готовили большой жертвенный огонь на площади у святилища покровительницы племени Калтась. Вспомнилось, что впервые в святилище Анмар вошел уже взрослым, когда проходил ритуал посвящения в охотники. Внутри святилища находился священный кузовок из бересты, в котором лежали ритуальные копыто лошади, шкурки куницы и белки, крылышки и лапки гуся, перья тетерева, дубовые желуди, рыбий скелет, а в маленьких лубяных коробках хранились ржаная мука, горох, овес, просо и конопля. Все это покойный шаман Тахтур, отец нынешнего шамана Салямсинжэна, использовал во время различных ритуалов и торжеств. От старого шамана Анмар в детстве услышал впервые об огромной птице Гарш, похожей на гигантского орла, которая принесла на землю первых людей и рассыпала для них семена гороха, ржи и проса. В детстве Анмар мечтал, что он исполнит просьбу Гарш, которую не смог исполнить ни один герой: принесет ей шип чудо-рыбы Маджу и получит взамен огонь-меч. И станет великим охотником и воином, которого не сможет победить никто: ни зверь, ни враг. Повзрослев, Анмар понял, что не все звери и не все люди враги. Даже с чужими можно жить мирно. Мир велик, в нем места хватит всем. Анмар вспомнил своего первого убитого медведя. Случайная встреча у реки могла тогда для Анмара закончиться трагически. К счастью, удар оказался удачным, и мертвый медведь всей тяжестью рухнул на охотника и придавил так, что Анмар чуть не задохнулся, пока выбирался из-под него. Оказалось, это была медведица с двумя медвежатами. Один, что покрепче, убежал, а второй, слабый, скулил, тычась носом в брюхо мертвой матери. Без матери в лесу он был обречен на смерть. Анмар взял его домой, подкармливал, ходил с ним в лес. Медвежонок весь день неотступно бегал за ним. Когда Анмар бортничал, медвежонку доставалось любимое лакомство: старые медовые соты, которые он ел с ладони, терпеливо поджидая, когда Анмар слезет с дерева. Ходили вместе и на охоту, пока подросший Емвожика, как окрестили медвежонка, однажды не захотел остаться в лесу насовсем. Дети, которые любили кататься, вцепившись в шерстку на спине медвежонка, скучали и просили Анмара привести медведя из леса в городище обратно. Емвожика часто носился по городищу с кучей взобравшихся ему на спину шумных детей, веселя и смеша взрослых. И так привык к такому грузу, что не возражал, когда кто-либо из взрослых молодых людей в шутку верхом или лежа катался на нем. Казалось, он особенно радовался, когда Анмар подсаживал ему на спину Хайрийю, которую медведь катал с явным удовольствием. Возможно, потому, что медведю после такой наездницы обязательно доставались всякие лакомства от младшей дочери вождя Тармака.