Томас Лер - 42

Нам нет смысла вести себя разумно — если не брать в расчет событие, две недели тому назад выбившее нас из колеи, из рутины наших потерянных лет. Хотя на самом деле не было ни грома, ни молнии. Ничего не обрушилось. Даже не вздрогнуло. Я шел по многолюдной мюнхенской

Мариенплац [7] Мариенплац (площадь Девы Марии) — центральная площадь Мюнхена. . Два шага. Чтобы понять, подумайте о только что промелькнувших секундах. Спокойный вздох. Два удара пульса. Для большого сердца — один. Аккорд уличного музыканта. Прохожий навстречу — и уже разминулись. Мимолетное равнодушное движение вдалеке. Вдумайтесь в нашу жизнь и поймете: большего и не надо, чтобы перевернуть наш мир вверх дном, чтобы разорвать нас на части. Словно бомба взорвалась над нами. Опять как вначале. Снова мы — тени, черные полуденные птицы в погоне за светом, узники одного взмаха ресниц. 12:47. Прошел десятый день.

Мой путь лежит через Люцерн, Интерлакен, Шпиц, Лозанну. До Женевы я должен добраться недели за две, если не будет проволочек, если не встречу кого-нибудь из наших — живую душу, как это раньше называлось. Изнурительная ходьба и никакой альтернативы. По десять часов в день под полуденным солнцем. Закрой глаза и вспоминай, как роскошно мы проехали наши последние тридцать километров, восхитительное путешествие до Пункта № 8 на двух автобусах, арендованных ЦЕРНом [8] ЦЕРН, Европейский центр ядерных исследований (CERN, Conseil Europeen pour la Recherche Nucleaire, фр. ) — крупнейшая в мире международная лаборатория физики высоких энергий, часто называемая «ООН научного мира». Здания ЦЕРНа расположены около Женевы, а ускорители и детекторы — под землей, на территории Швейцарии и Франции. специально для нас. Как по-царски мы скользили над замурованным в Юрских горах кольцом Большого электрон-позитронного ускорителя [9] Большой электрон-позитронный ускоритель, ЛЭП (LER Large Electron-Positron Collider, англ. ) — ускоритель заряженных частиц на встречных пучках, кольцо периметром ок. 27 км. Работал с 1989-го по 2000 г., в настоящее время вместо него в том же туннеле строится Большой адронный коллайдер. На ЛЭП существовали четыре детектора (эксперимента): ЛЗ (L3), АЛЕФ (ALEPH, Apparatus for LEP Physics), ОПАЛ (OPAL, Omni Purpose Apparatus at LEP) и ДЕЛФИ (DELPHI, Detector for Lepton, Photon and Hadron Identification). . Дважды пересекали французско-швейцарскую границу. Дружелюбно кивали последнему пограничному контролю в жизни, в то время как глубоко внизу, со скоростью, приближенной к световой, по окружности подземной установки проносились электроны и позитроны, бросая на ходу «Rien а declarer!» [10] «Мне нечего декларировать!» ( фр. ) четыре раза за десятитысячную долю секунды. Слегка кружится голова.

Однако все еще есть свет. Тем или иным нелепым образом. Тогда этот же свет, налитый августовской ленью, лежал на полях Сен-Жени. Мы еще ехали, еще не ведали, что скоро он станет тяжелей гранита. Передо мною колышутся светлые волосы Анны, перекинутые через спинку сиденья, точно искрящиеся на солнце ниточки дождя. Если бы не десяток коллег вокруг, я имел бы право настаивать, что мы образуем пару хотя бы в силу профессионального родства: она, пресс-фотограф, и я, журналист, вскоре — обладатель одной из самых бесполезных профессий на свете. Рядом с Анной — ее счастливый муж Борис, наклонившийся влево, в проход, чтобы не пропустить ни одной шутки физика Хэрриета и австралийского журналиста Стюарта Миллера, веселившихся, как мальчишки на школьной экскурсии. Мне совершенно не хотелось их слушать. И все же я до сих пор помню: тот факт, что американцы и японцы всякий раз появлялись группами по три человека и после каждой остановки опять-таки по трое усаживались в разные автобусы, Миллер представлял вариацией гипотезы Паули [11] В 1930 г. австрийский физик Вольфганг Паули (1900-1958) предположил, что согласно закону сохранения энергии при бета-распаде нейтрона кроме протона и электрона должна испускаться еще некая третья частица, которая была открыта позднее и названа нейтрино. . Попутчики хихикали. Клевали носом. Опять хихикали. До Пункта № 8 мы уже успели трижды побывать под землей. Возбужденно-игривое настроение, охватившее нас после погружений к детекторам, специалист по горному делу наверняка объяснил бы изменением давления на растворенные в нашей крови газы.

«Детектор есть детектор есть детектор». Заголовок эпигонской передовицы из «Бюллетеня Шпербера». Но чудовищные размеры и роковой полдень нашей встречи навсегда отметили детекторы печатью подозрения, и потому наша фантазия вновь и вновь скользит вниз по шахтам мимо влипших в подземный воздух лифтовых кабин до туннеля электрон-позитронного ускорителя. И в памяти всплывает ЛЗ в мерцающих латах из 10 000 зеркальных висмутовых пластин, прибывших из Китая. АЛЕФ на глубине 150 метров под деревенькой Эшневё в поперечном разрезе предстал фантастической театральной декорацией: гигантская круглая эмблема некой межгалактической империи, закутанная в 80 000 металлических оберток и окруженная смертельным космическим холодом сверхпроводящей оболочки. «Больше всего мне нравится цвет», — сказала Анна, когда нам представили ОПАЛ. В тот момент мы находились глубоко-глубоко под какой-то сонной проселочной дорогой, рассматривали сине-голубой барабан, цветом похожий на облицованный плиткой бассейн. Барабан был столь огромен, что сквозь него запросто проехал бы поезд метро, если бы путь ему не преграждали 12 000 свинцовых пластин, «расположенных весьма тщательно», как отметил Йорг Рулов.