Томас Лер - 42

— Которые должны были раствориться в воздухе. — Борис размышляет над гипотезой, что в реальном времени РЫВОК стал грандиозной четырехмерной полоской размером в три секунды, приклеенной к оборванному краю мира в 12:47:42 нулевого дня.

Если бы секунды были точно пригнаны одна к другой, мы все в одночасье, будто окунувшись в релятивистский источник молодости, скинули бы с себя по пять — сильно состаривших нас — лет, а вместе с ними и все наши молниеносные злодеяния. Мечты о компенсации — вот исток наших нелогичных и псевдологичных размышлений. Была бы нить континуума туга, стоять нам сейчас с нашими ожившими мертвецами на Пункте № 8 да слушать так и не прозвучавшую речь Мендекера во славу ДЕЛФИ со товарищи. Несуществующие эльфийские шаги, на много тысяч километров, шаги небытия. Вот и сейчас мы прокладываем несуществующий путь сквозь старый буковый лес вдоль Лючи-ны с водой в виде морщинистого и закрученного бурунчиками клея, влитого в русло ручья между мшистых камней.

На тропинках и мостиках не насажено ни единой фигурки путешественника, так что мы отлично разговариваем, идя почти вплотную, меняясь местами, так что Борис больше не стиснут в середине нашей тройки. Говорим о теории Спящего Королевства, о первом, самом примитивном, очевидном и в некотором смысле самом страшном объяснении, до которого мы догадались сразу, уже на Пункте № 8 и во время первого женевского похода. Теория эта подтвердилась сейчас со звоном пощечины, которую повар отвесил поваренку. Все дела пошли дальше, притом именно тем образом, каким намеревались. Но в течение трех секунд. Продолжились тишина, шорохи, шумы, неистовый скрежет, музыка, вся и повсюду, молниеносное вступление и обрыв великого песнопения, записанного на магнитофонную ленту, которая обматывает мумию Земли. Все пошло дальше, как только стронулось с места время. Просто. Как в сказке. В первые дни мы легко согласились с теорией Спящего Королевства. Она стала нашей практикой и нашей главной надеждой. Пункт № 8, ЦЕРН, абсолютно тихая, абсолютно неподвижная, точно залитая стеклом Женева — вот территория, которую охватывали увитые шиповником замковые стены. Бесконечные болезненные вопросы, словно побеги шиповника, заполнили все коридоры, чуланы и альковы замка. РЫВОК дал наиважнейший ответ: принц может появиться. Однако почему, удовольствовавшись легким поцелуем, он выпрыгнул из башенного оконца и был таков, заново парализовав всех жильцов замка (а нас опять-таки нет)? Мучительные вопросы. Раз мировой мотор, кратко вздрогнув, немедленно заглох, напрашивается вывод о механической природе принца, даже, скорее, электромеханической, прототип морозильной машины времени размаха ДЕЛФИ или АЛЕФа. ЦЕРНоцентрично и необоснованно предполагать, что Женева — эпицентр катастрофы, а не просто место, где катастрофа нас застигла. И все же мы не можем думать иначе, ни я, ни Анна с Борисом. Наверное, большинство хронифицированных направляются теперь в Женеву, гадая, неужели группе Мендекера удалось отыскать маленький красный рычажок на оборотной стороне Земли или же построить мощный агрегат ГЕРАКЛИТ, который заставит все течь своим чередом.

Пощечина достигла цели. Мир ледников и глубокой заморозки, где мы вынуждены жить, где мы сейчас медленно поднимаемся горными тропами по восточному склону Шиниге Платте, вновь глядя на ледники Юнгфрау и Мёнха (или их совершенные бездвижные копии), сделал следующий шажок, но не только: если бы мы порезали для повара луковицу, он обнаружил бы перед собой нужные ему колечки или кубики, если отодвинуть поваренка в сторону, пощечина просвистела бы в воздухе, а если кого-то из нас осенила бы идея вложить повару в руку топор, трех секунд вполне хватило бы для (вновь кристаллизованного) несчастного случая. Эффекты Спящего Королевства обсуждались уже на первой, полуспонтанной конференции в отеле «Хилтон». Мы собрались в ресторане, одна половина которого была, видимо, зарезервирована для пока не появившегося общества, и наша захватническая групповая хроносфера не обезобразила изысканный хилтоновский натюрморт поломанными манекенами, за исключением официанта, которого Мёллер и Торгау непрофессионально грубо ликвидировали, усадив в плюшевое кресло. Именно эта манипуляция и подняла вопрос о поведении слона в посудной лавке: к чему можно прикасаться? Что произойдет с потревоженными людьми и предметами при возвращении к нормальной жизни?

— То же самое, что и с нами. — Слова Пэтти Доусон прозвучали спокойно и пугающе правдоподобно. Она стояла между Мендекером и Хэрриетом на разделительной линии между нами и поедающими ланч фотоэкземплярами, у которых то и дело пропадали различные напитки, чтобы появиться на нашей половине деликатными стараниями Анри Дюрэтуаля, которому доставляла удовольствие роль призрачного официанта. Любое движение в нулевом времени, будь то машинально отодвинутая рука застывшего человека, перемещенный официант или уже первый наш шаг с исходной позиции Пункта № 8, должны в момент запуска внешнего времени привести к парадоксальным и бесконечно быстрым изменениям. Последствия окажутся совершенно непредвиденными, даже если только небольшим массам, как, например, шестидесяти восьми человеческим телам и их жертвам и игрушкам, будет сообщено это сумасшедшее ускорение, каковое уже согласно Ньютону навряд ли, а по мысли Эйнштейна и вообще никоим образом не может существовать. Ожидаются сквернейшие увечья пространственно-временного континуума. Не вызывало вопросов, что бесконечно ускоренные тела взорвутся, как маленькие солнца; непонятно было, как именно: то ли вдоль мировых линий многократно запутанной гипотетической пряжи — ариадновой нити каждого из нас — вспыхнет своего рода термоядерный трассирующий след с разрушительной силой в несколько ядерных боеголовок на одну человеческую голову, то ли возникнет мрачнейшая перфорационная линия из мириада крошечных черных дыр. Для второго случая рисовались столь драматические нарушения, что у ЦЕРНистов пропало всякое желание теоретизировать дальше. Вскоре все они стояли рядом с Доусон, Хэрриетом и Мендекером, укрепив свой бастион двумя сдвинутыми столами под дамастовой скатертью, чтобы отделить нас от болванчиков (спонтанное и прочно укоренившееся определение Шпербера), прервавших процесс еды, питья, курения, рыганья, словно ожидая приказа ЦЕРНистов. На седьмой или восьмой день нового времясчисления физики были запущенны и помяты, наравне с большинством зомби, как обозвал нас Борис, дав чрезвычайно подходящую кличку участникам хилтоновской конференции. До сих пор никому не удавалось нормально поспать. Что и было заметно по серым, отекшим, вялым — а у мужчин вдобавок небритым — лицам. Добавьте к этому следы солнечных ожогов из-за вечной жары, кажущееся привыкание к которой не отменяет использование солнцезащитного крема с высокой степенью защиты, как ранним утром, так и во время долгих ночных прогулок. Благородные и состоятельные едоки ланча в «Хилтоне», набальзамированные каким-то своим времязащитным кремом, не вызывали у нас ни малейшего сожаления ввиду гипотезы, что на пути в их сферу мы сгорим, как кометы, или взорвемся подобно ходячим пароваркам. Они и им подобные болванчики торчат там снаружи, на пляже Паки все дни напролет по уши в воде и только радуются, если мы близко к ним не подходим. Но у четверых или пятерых из нас, в том числе у двух ЦЕРНистов, были семьи прямо в Женеве. Как они, должно быть, завидовали семейству Тийе, целиком перенесенному в иное, наше измерение, даже несмотря на то, что оба крепких белокурых телохранителя уже производили не очень-то лояльное впечатление, а Ирен и Марселя отмечали те пугающие спокойствие и расслабленность, какие бывают у детей, когда им приходится сталкиваться с чересчур серьезными и страшными вещами. Из клана Тийе выступили вперед разоблачители Штайнгертнер и Малони в костюмах агентов ЦРУ на Бермудах — темных очках и гавайках. Мы, мол, журналисты, еще перед экскурсией в ЦЕРН хорошо знали, что через несколько месяцев кольцо ускорителя ЛЭП со всеми детекторами отправится на свалку. Видимо, некоторым ЦЕРНистам это пришлось совсем не по душе. Пэтти Доусон возразила, что консервация проекта требовалась, чтобы начать строительство новой, гораздо более крупной установки, Большого адронного коллайдера [27] БАК, Большой адронный коллайдер (LHC, Large Hadron Collider, англ. ) — строящийся ускоритель, запуск которого планируется в 2007 г. Одной из его задач является открытие бозона Хиггса. . Но речь-то не о большинстве ЦЕРНистов, а конкретно о собравшихся здесь, о команде Мендекера, запальчиво крикнул Штайнгертнер. Они-то не первый год уже хвастают в статьях, что вот-вот обнаружат следы бозона Хиггса.