Кейт Мортон - Далекие часы

Когда-то жизнь была такой простой, и ее любовь к отцу тоже простой. Он был семи футов ростом и отлит из стали, и она сделала и подумала бы что угодно, лишь бы заслужить его одобрение. Но с тех пор случилось так много, и Перси с трудом выносила вид его старого лица, кривящегося в пылких гримасах детства. Она никому бы не призналась в этом, особенно Саффи, но старалась не смотреть на папу, когда тот находился в очередной «регрессивной фазе», по выражению доктора. Все дело в прошлом. Оно не оставляло ее в покое. Ностальгия угрожала сковать ее по рукам и ногам. Смешно, ведь Перси Блайт отнюдь не была сентиментальной.

В плену незваной меланхолии она преодолела последний короткий отрезок пути до церковного клуба и прислонила велосипед к деревянному фасаду здания, стараясь не помять клумбу приходского священника.

— Доброе утро, мисс Блайт.

Перси улыбнулась миссис Коллинз. Славная старушка, которая благодаря некому непостижимому искривлению времени казалась дряхлой развалиной уже по меньшей мере лет тридцать, держала на плече сумочку с вязанием и судорожно сжимала в руках только что испеченный бисквит «Виктория».

— Ах, мисс Блайт! — Она горестно встряхнула редкими серебристыми кудряшками. — Кто бы мог подумать, что до этого дойдет! Еще одна война!

— Я надеялась, что не дойдет, миссис Коллинз, правда надеялась. Но не могу сказать, что удивлена — такова уж человеческая природа.

— Но еще одна война! — Кудряшки снова задрожали. — Несчастные молоденькие мальчики!

Миссис Коллинз потеряла обоих сыновей на Первой мировой, и хотя у Перси не было детей, она знала, каково сгорать от любви. Она с улыбкой забрала бисквит из дрожащих рук своей старой приятельницы и взяла миссис Коллинз под руку.

— Идемте, моя дорогая. Поищем себе место.

Члены Женской добровольной службы решили собраться для шитья в церковном клубе, после того как некоторые громогласные члены общины объявили более просторный сельский клуб с его широкими деревянными полами и отсутствием украшений намного более подходящим местом для сортировки эвакуированных. Однако когда Перси оглядела толпу энергичных женщин, сгрудившихся вокруг составленных столов — настраивающих швейные машинки, раскатывающих огромные рулоны ткани, из которых собирались мастерить одежду и одеяла для эвакуированных, бинты и тампоны для госпиталей, — то решила, что это был глупый выбор. А еще она задумалась, сколь многие из этих женщин перестанут ходить на собрания, когда схлынет первое возбуждение, и тут же укорила себя за немилосердный цинизм. Да и за лицемерие стоило бы, ведь Перси первой откланяется, как только найдется другой способ внести вклад в борьбу с врагом. Она не умела управляться с иглой и пришла сегодня только потому, что, если все остальные должны делать, что могут, обязанность дочерей Раймонда Блайта — постараться сделать даже то, что невозможно.

Она помогла миссис Коллинз сесть за вязальный стол, беседа за которым, как и следовало ожидать, велась о сыновьях, братьях и племянниках, собирающихся на фронт; затем отнесла бисквит «Виктория» на кухню, старательно избегая миссис Каравэй, упрямое выражение лица которой, как обычно, предвещало особенно противное задание.

— Так-так, мисс Блайт. — Миссис Поттс, супруга почтмейстера, потянулась к приношению и подняла его повыше для осмотра. — Надо же, как хорошо поднялся.

— Пирог испекла миссис Коллинз. Я всего лишь доставщик.

Перси попыталась смыться, но миссис Поттс, мастер разговорных ловушек, накинула сеть слишком быстро.

— Нам не хватало вас на учениях мер ПВО в пятницу.

— У меня были другие дела.

— Очень жаль. Мистер Поттс не устает повторять, что из вас получается чудесная жертва.

— Как мило с его стороны.

— И никто не орудует ручным насосом с такой энергией, как вы.

Перси вяло улыбнулась. Лесть никогда еще не была так утомительна.

— Кстати, а как поживает ваш отец?

Вопрос был окутан толстым слоем жадного сострадания, и Перси поборола желание размазать чудесный бисквит миссис Коллинз прямо по лицу почтмейстерши.

— Его дела как будто плохи? — добавила та.

— Так, как и прогнозировалось, миссис Поттс. Спасибо, что спросили.

Перед мысленным взором Перси возник образ отца пару вечеров назад. Он бегал по коридору в одной ночной рубашке, прятался за лестницей и плакал, как напуганный ребенок, твердя, что башня населена призраками, что Слякотник идет за ним. Вызвали доктора Брэдбери, тот оставил более сильное лекарство, чем раньше, но папа все равно дрожал несколько часов подряд, сражаясь с лекарством всеми силами, прежде чем забылся мертвым сном.