Кейт Мортон - Далекие часы

Больное колено свела внезапная судорога, и Раймонд вцепился в него, вытягивая ногу перед собой, пока напряжение не ослабело. Хромая, он подошел к окну, оперся на подоконник и чиркнул спичкой. День был чертовски приятным. Раймонд посасывал мундштук, раскуривая трубку, и щурился на поля, подъездную дорожку, лужайку, трепещущую массу Кардаркерского леса; бескрайние чащи Майлдерхерста, которые привели его домой из Лондона, которые взывали к нему на французских полях сражения, которые всегда знали его имя.

Что с ними станется, когда он умрет? В честности врача Раймонд не сомневался; он был не глуп, просто стар. И все же невозможно поверить, что в скором времени он больше не будет сидеть у окна и смотреть на поместье, владелец всего, что доступно взору. Что имя семьи Блайт, фамильное наследство умрет вместе с ним. Мысли Раймонда споткнулись; его долгом было избежать этого. Возможно, ему следовало еще раз жениться, попытаться найти женщину, способную родить ему сына. Вопрос наследства в последнее время сильно тревожил его.

Раймонд затянулся трубкой и выпустил клуб дыма, мягко усмехнувшись, как будто находился в обществе старого друга, избитые суждения которого становились утомительными. Развел сантименты, старый осел! Наверное, каждому хочется верить, что без него великие устои обрушатся. По крайней мере, каждому гордецу, такому, как он. Раймонд знал, что должен ступать осторожнее, что погибели предшествует гордость, [36] Притчи Соломона 16:18. как предостерегает Библия. Кроме того, он не нуждался в сыне, у него хватало наследников: три дочери, ни одна из которых не стремилась к браку, и еще церковь, его новая церковь. Священник недавно беседовал с ним о вечной награде, ожидающей того, кто сочтет нужным вознаградить католическую братию столь щедрым образом. Проницательный отец Эндрюс догадывался: Раймонду очень пригодится благосклонность небес.

Он набрал полный рот дыма, на мгновение задержал его и выдохнул. Отец Эндрюс объяснил ему причину появления призрака, объяснил, как нужно изгнать преследующего Раймонда демона. Теперь он знал: это наказание за его грех. Его грехи. Раскаяния, исповеди и даже самобичевания было недостаточно; преступление Раймонда было слишком тяжелым.

Но разве мог он передать свой замок чужакам, пусть даже с целью уничтожить гнусного демона? А что же станет с шепотами, далекими часами, плененными в стенах? Мать сказала бы, что замок должен и впредь принадлежать семье Блайт. Разве он сможет ее разочаровать? Особенно когда у него есть такая замечательная и подходящая преемница, Персефона, его старшая и самая надежная дочь. Он наблюдал за ее утренним отъездом на велосипеде, видел, как она остановилась у моста и проверила опоры, совсем как он когда-то показывал ей. Она единственная из них, чья любовь к замку почти сравнялась с его любовью. Счастье, что она не нашла себе мужа и теперь уже точно не найдет. Она стала неотъемлемой принадлежностью замка, подобно статуям вдоль тисовой изгороди; можно быть уверенным, что она никогда не причинит вреда Майлдерхерсту. Более того, Раймонд порой подозревал, что она, как и он, голыми руками задушит любого, кто попытается вынести из замка хотя бы камень.

Внизу раздался шум автомобильного мотора, но прекратился так же быстро, как и начался; хлопнула дверь, тяжелая, металлическая. Раймонд вытянул голову и заглянул за каменный подоконник. То был большой старый «даймлер»; кто-то вывел его из гаража и бросил у начала подъездной дорожки. Внимание Раймонда привлекла мелькающая тень. Бледная фея, его младшая дочь Юнипер, сбежала с крыльца и забралась на водительское сиденье. Раймонд улыбнулся себе под нос, равно от удивления и удовольствия. Пусть она немного чокнутая и невоспитанная, но от того, что это тощее чудаковатое дитя способно вытворять с двадцатью шестью простыми буквами, какие сочетания выстраивать, захватывало дух. Будь он моложе, сгорал бы от зависти…

Снова шум. Ближе. В замке.

Тсс… Слышите?

Раймонд замер, прислушиваясь.

Деревья слышат. Они первыми узнают о его приближении.

Шаги на площадке внизу. Кто-то карабкается все выше и выше. Раймонд положил трубку на плоский камень. Его сердце дрогнуло.

Прислушайтесь! Деревья темного, дремучего леса трясутся и шуршат листвой и шепчут, что скоро начнется.

Он выдохнул как можно размереннее; пора. Слякотник наконец явился в поисках отмщения. Раймонд знал, что рано или поздно это случится.