Геннадий Южаков - Сингапур

Вопрос куда его везут стоял особняком, и сейчас имел самое важное значение чтобы знать, к чему готовиться. И чем больше километров накручивал спидометр, тем болезненней давило на психику. Тоболин догадывался, на его вопросы отвечать не станут, тем не менее решился спросить. Слова его прозвучали неестественно громко, и нельзя сказать, что для похитителей явились неожиданностью.

— Скажите, куда мы едем?

На двоих, сидящих рядом с ним, его вопрос никак не подействовал. По крайней мере какой-либо реакции от них не последовало. Зато тот, что сидел впереди, очевидно, старший, на короткое время оглянулся назад. Взглянув на капитана, не произнес ни слова. Этим Тоболин окончательно убедился: от них он ничего не добьется.

Ослепляя фарами, на большой скорости пронеслась встречная машина. Ярко-светлые блики пробежали по салону машины и снова наступила густая чернота. И когда, казалось, нет никакого выхода из нелепой, несправедливой ситуации, отчаянная мысль пришла в голову Тоболина. Он ухватился за неё, как утопающий за спасательный круг. Почти фантастический план. Он показался Тоболину единственным шагом к спасению. План требовал очень серьезной подготовки и прежде всего зависел от длительности оставшегося пути. Жалости к себе он в любом случае не испытывал. Остаться в живых шансы имелись, но гораздо больше вероятности превратиться в калеку. Это и пугало Тоболина. И все-таки в своем плане безрассудства не видел.

Мозг заработал в напряженном режиме. Нужно было учесть все до мелочей. Без внимания не осталась ни одна деталь в салоне машины. Когда джип полетит под откос, каждая должна сыграть свою роль, или положительную или отрицательную. Главное-полная неожиданность для похитителей и собственная готовность к мгновенной концентрации силы в ногах, руках и позвоночнике.

Чтобы облегчить выполненние задуманного, подготовить себя психологически к невероятно рискованному шагу, Тоболин еще раз попробовал представить тот ужас, который ему придется испытать, если он не воспользуется последним шансом, отпущенным ему самой жизнью.

Провокационное движение туловищем охранников не потревожило. И действительно, им нечего было опасаться. Уверенные в своем превосходстве, понятно, они не допускают и мысли, что этот безоружный, физически и морально сломленный капитан, способен совершить нечто выходящее за пределы разумного.

Справа поодаль от дороги замелькали редкие, слабые огоньки, вероятно от каких-то построек. Тоболин их тоже принял во внимание. Они указывали на важное обстоятельство: полотно дороги возвышалось над равниной на пять — десять метров. Нутром он почувствовал-подходящий момент наступил. И вдруг охранник справа зашевелился. Тоболин затаил дыхание. Мысли понеслись веером словно барабанный бой: «У охранника собачье чутье? Догадался о моем замысле? Почувствовал свою смерть? Или уже подъезжаем? Если это так, то конец всему. Другого случая уже не будет…»

В машине темно, однако жесткий взгляд охранника Тоболин ощутил на своем лице как пощечину. Казалось, сердце стучит слишком громко и его стуки могут быть услышаны охранником. Нервы обнажены…Тоболин рад был даже свои потаенные мысли упрятать так далеко, чтобы они своим ультрозвуком не беспокоили охранника. Но это невозможно. Все сконцентрировалось на одном — не выдать себя волнением. Охранник отвернул от Тоболина глаза. Значит, ничего подозрительного не заметил. Пронесло…

Тяжелый момент. Органы, тело, голова стали одним конденсатором, заполненным силой, духом и злостью словно электрическим зарядом. Конденсатор должен разрядиться.

Стремительное движение туловищем вперед. Тоболин правой рукой через свободный промежуток между передними креслами наносит косой удар в профиль водителя. Хруст, громкий вопль, но та же рука успевает в одно мгновение схватить руль и крутануть вправо. Три действия слились в одно. Секунды…. Время, за которое даже если бандиты имели феноменальную реакцию, в темноте вряд ли поняли, что произошло.

Машина закувыркалась по откосу вниз. Сильнейший удар передним бампером об огромный кусок гранита прекратил её беспорядочное падение.

Александр Тоболин не знал как погиб его отец. В семь лет он остался с матерью. И все последующие годы отца ему очень не хватало. Он был геологом и искал нефть в Западной Сибири. Тогда, в начале пятидесятых годах прошлого столетия ее поиски казались бесперспективными. Нефти не находили и многие поговаривали, якобы ее в Сибири вообще нет.