Геннадий Южаков - Сингапур

В ту памятную осень геологическая партия в составе трех человек, старшим в ней являлся Андрей Данилович Тоболин в очередной раз ушла в тайгу и не вернулась.

Тайга. На землю падает мокрый снег. Двое геологов тащат на волокуше третьего. У него лихорадка. Он бредит и что-то просит. Обессилевшие от голода, промокшие насквозь, они тяжело переставляют ноги. Полмесяца, как без пищи и питаются чем придется. Подгнившими, разбухшими от воды грибами, замерзшими ягодами и остатками сухарей. На дичь не осталось патронов. И даже нечем подать сигнал. Не разжечь костра, закончились спички. А тайге и болотам нет конца и края. Поредели деревья и впереди снова зыбкое болото. Андрей Тоболин перед выбором: или преодолевать его, или погибать в тайге. Как старший в группе, решает пойти первым.

В этот момент в небе, над гиблым местом появляется птица с большими крыльями. Заметив людей, она снизилась и запарила в одной точке. Андрей Тоболин поднимает глаза вверх и признает в птице своего сына Сашу. Он протягивает к нему руки и пытается сказать какие-то слова, но они до него не долетают. Саша видит, как отец с длинным шестом в руках вдруг решительно ступает в болото. Шаг за шагом он двигается вперед и все дальше и дальше уходит по трясине. Вскоре осталась видна только его короткая полоска спины. Внезапно она исчезает. Сын летит к нему. И вот он рядом и видит как трясина засасывает отца, а помочь не может. Он кричит:

— Папа, не уходи! Держись! Я сейчас!

В ответ слышит голос отца:

— Сынок, не подлетай ко мне! Тебе надо жить! Жииить!..ить… — разноситься над бескрайним болотом. А над трясиной последее-судорожные взмахи рук отца.

— Пааааапааа! — Закричал изо всех сил Тоболин и от своего крика пришел в себя.

Весь в поту, он пытается освободиться от остатков страшного виденья. «Где я?» — Первая сознательная мысль. Капли на лицо. Они липкие и еще теплые. Тоболин хочет рукой пощупать лицо, но сделать этого не может. На нем в непонятной позе лежал тот, что сидел слева, это его кровь капает ему на лицо, а на правом лежал он сам. При кувыркании машины оба охранника сыграли для их же пленника роль защитных подушек.

Тоболин наконец окончательно пришел в себя. Всюду: снаружи и в машине царила непроглядная темнота, к тому же подозрительная тишина, которая могла лопнуть в любой момент. Топливный трубопровод перерублен где-то внизу, под днищем. Тоболин об этом не догадывается. Потому в ожидании взрыва, он торопится поскорее покинуть машину. А тем временем бензин выливаясь из бака, интенсивно испаряясь, наполнял ядовитыми парами покареженный салон.

Большими усилиями Тоболин освободился от верхнего охранника, который проседая, негромко застонал. Тоболин и сам себя чувствовал на грани потери сознания. Болело все тело, а голова начинала кружиться от паров бензина.

Неожиданно откуда то появился небольшой лучик света. Он пришел издалека, от деревни, о существовании которой Тоболину предстоит еще узнать. И благодаря ему появилась возможность разобраться во всей картине произошедшего.

Охранник, сидевший справа, виден был наполовину-ноги и зад. Голова, плечи находятся за пределами двери, превратившейся в изогнутое колесо, между кузовом и землей и наверняка были раздавлены. Впереди сидящие, сплющенные панелью и прижатые к сиденьям, никаких признаков жизни не подавали.

Ощущая неимоверную слабость во всем теле, а при даже небольших движениях колющие боли в реберной части грудной клетки, Тоболин был рад тому, что двигаются и ноги и руки. Сначала отыскал дипломат, а после чего начал выбираться через разбитое стекло левой двери. Сейчас он понимал одно: ползком, катышем или ногами, нужно немедленно уходить отсюда.

Тысячи людей исчезают по разным причинам. И только небольшое количество возвращается или находится.

Суда тонут, горят, взрываются, подвергаются ограблениям. Контробанда наркотиков, оружия, морской разбой, нелегальный провоз масс людей из слаборазвитых стран Азии, Африки в Европу, Америку, терроризм. Вот основные болезни уходящего двадцатого столетия, которые перейдут в следующий век и ещё более разовьются.

В криминальном департаменте полиции Сингапура делу дали раскрутку на другой день после исчезновения капитана. Судно давно уже покоилось на грунте моря Сулу, и его останки стали домом и прибежищем для морских животных и рыб. Его вычеркнули из списка флота судовладельческой компании, а для самого владельца он не существуя, являлся лишь объектом для получения страховки.