Геннадий Южаков - Сингапур

Моторный баркас с тремя филлипинскими рыбаками шестой час дрейфовал в открытом море. Мотор заглох в то время, когда последний крючок перемета лежал на днище.

Старший в небольшом экипаже рыболовов, мужчина лет пятидесяти, двое других годились ему в сыновья, приказал:

— Ласио, направляй баркас к дому!

Две емкие корзины, с верхом наполненные рыбой, стояли у его ног. Парень, к которому были обращены слова, очень похожий лицом на старшего, тыльной стороной руки смахнул водяные брызги с лица, резко поднял черную, коротко стриженую голову и взглянул в сторону предполагаемого дома. Показывая всем своим видом штурманские познания, что-то покумекал над небольшим магнитным компасом в деревянном ящичке, после чего потянулся одной рукой к штурвальчику, другой — к ручке газа. Двигатель, работавший до этого на холостых оборотах, взревел, и неожиданно заглох.

Понимая, что оконфузился, парень виновато взглянул на старшего и, ожидая нагоняя, увел черные раскосые глаза в сторону. Затем тихо, несмело спросил старшего:

— Отец, что с ним?

Тот незлобно, но раздраженно пояснил:

— Сколько раз тебя учил: не дергай ручку газа, а прибавляй обороты постепенно. А тебе хоть кол на голове теши…

Потом, подвигаясь к движку, закончил более эмоционально:

— У тебя, парень, от солнца, видимо, присыхают мозги.

А пока отец выговаривал свое недовольство, Ласио успел перекинуться взглядом со своим другом, ровесником по годам, сидящим на корме баркаса. И, не решась вторично притронуться к мотору, продолжал молчать. А отец, не глядя на него, прикрикнул:

— Чего сидишь? Крути ручку!

Обернувшись к другому парню, более мягко, сказал:

— Сатаиха, помоги ему.

И теперь уже вдвоем, поочередно, парни попытались оживить мотор. Промучились не меньше часа, никакого успеха. Солнце показывало на полдень, а тем временем баркас по воле волн дрейфовал все дальше и дальше в открытое море. Тогда за дело принялся сам отец. Орудуя одним единственным универсальным ключом, других присоблений не было, молча стал разбирать детали, в которых, как ему казалось, сокрыта причина остановки мотора. Парни, боясь еще более прогневить своего капитана, также принялись помогать. Откручивали свечи, чистили, промывали в солярке, ставили все на место и с его согласия, крутили ручку. А двигатель, будто бы назло им, не хотел запускаться.

Наконец, первым нарушил молчание Ласио:

— Отец, как ты думаешь, сколько до берега?

Тот косо взглянул на сына, сплюнул в воду и, отвернувшись в сторону, негромко ответил:

— Миль двадцать, не меньше.

Сказав, он притронулся ладонью к горячему мотору и, словно догадываясь о причине его капризности, а вероятней всего, для собственного успокоения, уверенным голосом заявил:

— Перегрелся. Долго работал на холостых оборотах. Поостынет, заведется.

Сын поверил его словам и с надеждой взглянул на железяку, как на живое существо. А сам подумал: «Хорошо бы так. А то ведь унесет черт те знает куда…»

Его отец был опытным рыбаком и знал этот район, как свои пять пальцев. Некоторое время приглядывался к горизонту, затем окинув глазами синь морского простора, перевел взгляд на воду в непосредственной близости от баркаса. Наморщил лоб, видно, неспроста что-то соображал. Действительно, по цвету воды, температуре, по направлению течения, можно судить о многих факторах, способствующих удачной рыбалке. И не только ей, но и примерно ориетироваться в открытом море, когда не видно берегов. В данном случае он прикидывал, в какую сторону понесет баркас. Выводы на основании собственных наблюдений, не давали ожидаемых результатов. Баркас будет дрейфовать и далее в отрытое море. Тогда, все-таки, надеясь на мотор, старший на всякий случай стал искать выход из сложившейся ситуации. На баркасе имелся небольшой парус и весла, на него он наделся в большей мере. А вот, беда… Отсутствовал ветер.

Между тем парни занимались всяк своим делом. Сатоиха, выполнявший обязанности впередсмотрящего, вглядывался в голубую даль. Неожиданно его внимание приковал оранжевый предмет, поблескивающий на солнце светоотражающими полосками. Появляясь на гребнях волн, предмет удлиненной формы, как бревнышко покачивался. В некоторый момент Сатоихе показалось, что бревнышко, не что иное, как плавающий человек. Однако, боясь рассердить старшего, незаметно дернул за ногу своего приятеля. И когда тот на четвереньках к нему подполз, шепнул на ухо: