Геннадий Южаков - Сингапур

— Над чем?

— Мне уже тридцать. Хочу родить. Неважно, выйду замуж или нет.

— Смелая мечта… — задумчиво сказал Тоболин.

В конце восьмых суток стоянки закончилась выгрузка и уже четвертый день шла погрузка. Груз оказался разнообразным. Два первых трюма-рис в мешках, сахар-сырец на доработку. В остальные три: ящики, контейнера с различными товарами. И согласно карго-плана, предполагалось на палубу погрузить различную тяжелую технику: автомобили, трактора, бульдозеры. Все это шло на Филлипины, остров Минданао с выгрузкой в нескольких портах.

С изменением рейса Тоболин снова вспомнил о телексе. Выходило вроде бы так, как в нем указывалось. Удивляло другое — его самого поставили в известность, как де факто, уже во время грузовых работ. Поэтому приписка Стивенса снова напомнила о себе. Не связана ли она с техническим состоянием судна? Тоболин к этому времени достаточно изучил судно и не видел причины для беспокойства. В конце концов подумал так: «Нечего ломать голову, время покажет.» Что касается перспективы на будущее, то она фактически не претерпела серьезных изменений. Тоболин подсчитал время оборота, сопоставил со своим контрактом. По Филлипинскому кругу выходило не более месяца. Во всяком случае, надежда, что после этого судно задействуют на европейское направление, имела право на существование. По крайней мере, пока все шло гладко, если не считать один неприятный случай. День назад на улице под машину угодил повар. Колесами ему раздавило голову. На опознание ездил старший офицер. Вопрос стоял о его списании, но так получилось, что повар сам себя списал. В тот же день на судне появился новый повар, филлипинец. С ним в экипаж пришла надежда на улучшение питания.

Стрелки настенных морских часов подходили к десяти вечера. Тоболин продолжал сидеть за письменным столом, закопавшись в бумагах. И в то время, когда он уже собирался покончить с ними, подозрительно коротко звякнул телефон. Он подумал о Доре и не ошибся. Прежде, извинившись за позднее беспокойство, Жора таинственным голосом сообщила, что имеет к нему безотлагательный разговор. Она так и сказала-безотлагательный…Тем самым посеяла в душе Тоболина тревогу. Во всяком случае, интимный разговор он исключал.

Мельком взглянул, когда она усаживалась в кресло. На ее лице ничего особенного не заметил. Затем отодвинул в сторону ворох бумаг и снова, теперь уже внимательно, посмотрел на радистку.

— Дора, извините. Заковырялся с отчетом. Впрочем, это мои проблемы. Слушаю вас.

Начало было несмелым и неуверенным:

— Не знаю, стоит ли вашего внимания этот случай, но, сидя в каюте, подумала, что обязана вам рассказать. Это произошло накануне гибели повара. В час ночи почему-то зазвонил будильник. Потом оказалось, забыла переставить на береговой режим связи. Но все равно уже не спалось. И я решила пройтись по палубе. Случайно обратила внимание на причал. Заметила рядом с вагонами трех человек. Они негромко о чем-то говорили. Сначала их разговору никакого значения не придала, мало ли что…Моряки ходят в город, когда им захочется. Поднялась палубой выше и направилась в корму. Да, еще забыла сказать, двое из тех, что стояли на причале, поднялись на судно. А третий, очевидно, уехал на машине. Я видела, как она на большой скорости пронеслась вдоль вагонов и повернула в сторону контейнерного терминала. Когда стояла на прогулочной палубе, то услышала резкий разговор и по голосам узнала: чиф-стюард и повар. Говорили на своем языке. Мне стало любопытно и я выглянула со скоса палубы, наклонившись над леерами. В то же время чиф-стюард схватил за рубашку повара, а затем кулаком ударил его в лицо. Как ни странно, но на том дело и закончилось. Разошлись они по разным бортам и скрылись в надстройке. Вот и все, что хотела рассказать.

Ни догадок, ни предположений у Тоболина по этому поводу не появилось. Случай вроде бы особенный, а к чему его прилепить, не хватало основного-содержания разговора между китайцами. Поэтому этот эпизод Тоболин решил оставить для полиции, если у нее появятся к нему вопросы.

После вечера, проведенного в ресторане, отношения между ним и радисткой стали не лучше и не хуже. А сейчас, беспокоясь за нее, подумал о ее безопасности.

— Дора, вы считаете, что остались незамеченной?

Раньше об этом она и не подумала и неуверенным голосом ответила:

— Кажется, никто меня не видел. А что?

Тоболин стал и далее ее расспрашивать:

— В чем вы были одеты? Я имею ввиду в светлое в темное?