Джон Грин - Бумажные города

— Что?

Ответила она тихо, голос едва заметно дрогнул: и Лэйси Пембертон вдруг стала не Лэйси Пембертон. А, типа, обычным человеком.

— Ну… как это сказать, я что-то не то сделала, из-за чего Марго так распсиховалась?

Мне опять пришлось задуматься, как лучше ответить.

— Гм, ну, ей не понравилось, что ты не сказала ей про Джейса с Беккой. Но ты же знаешь Марго. Она скоро все забудет.

Лэйси пошла прочь по коридору. Мы с Беном так и остались стоять, но через некоторое время она сбавила шаг. Она хотела, чтобы мы последовали за ней. Бен меня подтолкнул, и мы догнали ее.

— Я про Джейса с Беккой даже не знала. Вот в чем дело. Боже, надеюсь, я вскоре смогу ей все объяснить. Я какое-то время боялась, что она навсегда смоталась, но потом открыла ее шкафчик — я знаю код, и там все фотки до сих пор и учебники, все на месте.

— Это хорошо, — ответил я.

— Да, но ведь уже дня четыре прошло. Почти рекорд даже для нее. Блин, отстойно, понимаешь — Крейг знал, а я нет. Меня это так взбесило, что я с ним порвала, и теперь у меня и пары на выпускной нет, и лучшая подруга куда-то свинтила, может, она сейчас в Нью-Йорке или еще где и думает про меня такое, чего бы я НИ ЗА ЧТО не сделала.

Я метнул взгляд на Бена, он — на меня.

— Мне надо в класс уже, — сказал я. — Но почему ты думаешь, что она в Нью-Йорке?

— По-моему, она за пару дней до того, как смоталась, говорила Джейсу, что в Америке есть только одно место, где нормальный человек может жить хотя бы полунормальной жизнью — и это Нью-Йорк. Хотя, может, она это просто так сказала. Не знаю.

— Ладно, я побегу.

Я знал, что Бену ни за что не убедить Лэйси пойти с ним на выпускной, но он заслужил хотя бы возможность попытаться. Я побежал к своему шкафчику, на пути мне попался Радар, и я на ходу взъерошил ему волосы. Он разговаривал с Энджелой и какой-то первокурсницей из оркестра.

— Это не мне надо говорить спасибо, а Кью, — сказал он, и она крикнула:

— Спасибо за двести баксов!

Я, не оглядываясь, прокричал в ответ:

— Ты не меня, ты Марго Рот Шпигельман благодари. — Ведь это она дала мне необходимый инструмент.

Я достал из шкафчика тетрадь по математике, да так и остался на месте, даже после того как прозвенел второй звонок; я стоял посреди коридора, а мимо меня неслись в разные стороны ребята, я чувствовал себя разделительной полосой на шоссе. Кто-то еще поблагодарил меня за двести баксов. Я улыбнулся в ответ. Теперь школа казалась настолько моей — у меня за все прошлые годы не было такого чувства. Мы восстановили справедливость для лишившихся великов ребят из оркестра. Со мной заговорила Лэйси Пембертон. А Чак Парсон передо мной извинился.

Я так хорошо знал эти стены — и теперь у меня начало возникать чувство, что и они меня тоже знают. Прозвенел и третий звонок, а я все стоял, толпа поредела. И только через некоторое время я все же пошел на математику и сел на место сразу после того, как мистер Джиминес начал свою очередную бесконечную лекцию.

Я взял с собой «Листья травы», положил книжку на колени и снова принялся перечитывать подчеркнутые строки в «Песни о себе», пока мистер Джиминес писал что-то на доске. Прямых указаний на Нью-Йорк я не увидел. Через несколько минут я передал сборник Радару, он немного почитал и написал в ближайшем ко мне уголке своей тетради: «Зеленые подчеркивания должны что-то означать. Может, она хочет, чтобы ты раскрыл двери своего восприятия?» Я пожал плечами и ответил: «Или просто читала два раза с разными фломастерами».

Через несколько секунд я посмотрел на часы — всего лишь в тридцать седьмой раз за этот урок — и увидел за дверью Бена: он танцевал от радости, как сумасшедший.

Когда звонок позвал меня на обед, я бросился к своему шкафчику, но Бен каким-то образом меня обставил, а еще каким-то образом Лэйси Пембертон снова оказалась рядом с ним. Он лип к ней, чуть ссутулив плечи, чтобы смотреть прямо в лицо. У меня иногда при разговоре с Беном начинался приступ клаустрофобии, и это при том, что я не был сексапильной девчонкой.

— Привет, — сказал я, подойдя поближе.

— Привет, — отозвалась Лэйси, явно воспользовавшись возможностью сделать шаг назад. — Бен рассказал мне, как обстоят дела с Марго. В ее комнату никто никогда вообще не заходил. Она говорила, что предки не разрешают ей гостей приглашать.

— Серьезно?

Лэйси кивнула.

— Ты знала, что у Марго миллион пластинок?

— Нет, мне Бен только что сказал! Марго о музыке никогда не говорила. Ну, то есть она комментировала, когда по радио что-то прикольное крутили, например. Но в целом — нет. Какая она странная .