Рейчел Кинг - Сорочья усадьба

— Пожалуй, ты прав. У меня такое сейчас чувство…

— Беспомощности?

Я поставила бокал на стол и, кивнув, закрыла лицо руками.

Он снял кастрюлю с конфорки, подошел и сел рядом.

— Ты была ему ближе, чем я, это правда. Мне стыдно, что он оставил дом мне. Тяжело на душе, веришь? Чувствую себя виноватым. Он хотел, чтобы я взял на себя ферму, чтобы у меня здесь родилось много детишек.

— А у тебя вообще не будет детишек.

— Кто знает?

— Как так, это же очевидно, разве нет?

— Иметь детей — дело нехитрое, сестренка. Смотри на эти вещи шире. Если я не хочу спать с женщинами, то это вовсе не значит, что я не хочу когда-нибудь стать отцом.

— Ну, ладно, извини. Но ты бы никогда не поселился здесь. Не стал бы фермером.

— Зачем мне это? Я часто думаю, уж не написал ли дедушка свое завещание, когда мне было пять лет? И что плохого в том, что в нашей семье есть свой врач?

— Да не в этом дело. Тут все связано с понятием первородства. Я много думала о Генри. Ведь с него все это началось. В общем, как только от нас уйдет этот дом, все наши связи с прошлым будут обрублены. Дедушка думал, что Генри был великим человеком. И я уверена, что это так и есть. Я хочу как можно больше узнать о нем.

Тут я вспомнила про письмо, извинилась и быстро сбегала за ним. Чарли читал его, продолжая помешивать рисотто.

— Ого, — сказал он.

Он положил письмо на стол и, пока раскладывал еду по тарелкам и разливал вино, не сказал ни слова.

— Ну и что ты молчишь? — спросила я, когда он сел.

Мне не терпелось обсудить с ним письмо, все эти откровения насчет Генри и Доры.

Он поднял голову и посмотрел на меня, сидя совершенно неподвижно.

— Оно такое, очень… очень приятное. Я даже завидую.

— Извини. Но я не затем показала его тебе.

Меня снова охватила обида на родственников, исключая, конечно, Чарли, которые не посчитались с пожеланиями дедушки, и мне нужно было, чтобы он знал это.

— Не думаю, что это имеет к тебе отношение. Конечно, ты подчинишься тому, что скажут старшие. И сомневаюсь, что они послушают тебя, если ты станешь с ними спорить.

Он просто пожал плечами и принялся за еду.

— Ты пойми, надо хотя бы осознать, он хотел, чтобы семья продолжала жить здесь. А теперь, когда все переменится, ты уверен, что, как только дом перестанет давать доход, они не захотят продать его?

Чарли положил вилку.

— А что в этом плохого? Зато денег всем перепадет, и немало.

— Да при чем здесь деньги!

— Нет, правда. Мама с папой терпеть не могут этот дом, и есть за что, разве ты так не считаешь?

— Дом в этом не виноват.

— Может быть, для тебя это так. Но все-таки подумай: какой великолепный прощальный подарок — ты смогла бы сама купить себе дом, продолжать трудиться на благо науки, да и вообще, делать все, что захочется… А кстати, чем бы ты хотела заняться?

Я пожала плечами. Не время было для такого разговора.

— Я бы хотела иметь возможность привозить сюда своих детей. Дать им то, что было и у меня, обучать их таксидермии, ходить с ними купаться на Сорочий пруд. Может, даже научить их ездить верхом.

— Правда? Ты бы этого хотела?

— Мечтать не вредно.

— Рози, продажа фермы — это единственный способ сохранить дом. А если дом станет обузой, его тоже надо продать. Боюсь, тебе придется успокоиться, не переживать и посмотреть на проблему с практической точки.

— С практической? То есть с холодным сердцем. Хочешь, чтобы я мыслила рационально. Что ж, я рада за тебя, ты способен сортировать свои чувства. Но ты совершенно прав: я на это неспособна.

Я понимала, что лгу. В моей жизни всякое бывало, просто все, что мне не хотелось вспоминать, я успешно спрятала от себя.

— Послушай…

Он умолк, наполняя бокалы. Голос его в большом пространстве кухни звучал тихо и очень спокойно:

— Не знаю, говорил ли кто тебе, но на самом деле ферма медленно, но верно становится все более убыточной. Вот почему мы ее продаем, это главная причина. После уплаты долгов останется совсем немного, и большая часть средств будет вложена в дом. Неужели ты думаешь, что дедушка хотел бы оставить нас с такой обузой? Не думаю, он был не дурак.

Я не отвечала. Новость слишком потрясла меня. Я понятия не имела, что ферма убыточна. Почему мне об этом ничего не сказали? Как такое могло случиться? Не хотелось думать, что дедушка разорил ее. Я ни разу не слышала, чтобы он жаловался на Джоша как на управляющего, но тогда кто в этом виноват? А главное, ведь я понятия не имела, как надо управлять фермой. Я знала только одно: здесь много земли, много овец и целая армия работников, благодаря которым все идет как по маслу. Но теперь я подумала, что никого на ферме не видела, одного Сэма, разъезжавшего туда-сюда на своем квадроцикле. Не было привычной суеты, это с самого начала чувствовалось, с первой минуты приезда, но я не обратила внимания, думала только о доме. Только теперь до меня дошло, что на ферме как-то непривычно тихо.