Рейчел Кинг - Сорочья усадьба

Зато приятно было смотреть на упругие мышцы под изуродованной кожей, так не похоже на рыхлый лунный ландшафт спины, который я созерцала у Хью. Меня подташнивало. И все же я очень скучала по этой спине. Господи, что же я делаю?

Я перевернулась и посмотрела в другую сторону. Что-то цепляло меня в той ситуации, в которой я оказалась. Не вполне дежавю, но мне было известно, что я не единственная из Саммерсов, кто получал такую «помощь» в постели. И ничего хорошего в этом нет. История, кажется, повторяется, но совсем неожиданным образом.

Сэм пошевелился, протянул ко мне руку, втащил мое хрупкое тело к себе между ног и уложил на себя. Как грелку.

— Который час? — пробормотал он мне в прическу.

— Семь.

— Черт!

Он сбросил меня и скатился с кровати.

— Мне надо бежать.

Быстро оделся, потом посмотрел на меня.

— Ты как?

— Худо. Надралась как свинья.

— Сейчас принесу попить.

Он вышел, скоро вернулся с большим стаканом воды и поставил его на прикроватный столик. Присел рядом.

— Выпей. Сразу станет лучше. Скоро вернусь проведать.

Этого я и боялась.

— Не надо, Сэм. Не приходи. Сама справлюсь.

Тело его сразу напряглось.

— Понимаю.

Он встал и повернулся к двери:

— Спасибо за трах, дорогая леди Чаттерли. [23] Леди Чаттерли — героиня романа Лоуренса «Любовник леди Чаттерли», впервые опубликованного в 1928 году в Италии, поскольку в Великобритании до 1960 года роман был запрещен. Книга вскоре получила скандальную известность, поскольку в ней рассказывается о любви между женщиной-аристократкой и мужчиной низкого происхождения, содержится много подробных описаний любовных сцен и непечатной на то время лексики.

Тяжелые шаги застучали вниз по лестнице, с грохотом захлопнулась входная дверь.

Он посылает записку мистеру Коллинзу о том, что собирается отправиться в экспедицию по сбору местных редкостей и навестит его в деревенском доме позднее. Этот немец, Шлау, много раз уже проделывал этот путь и будет его проводником. Генри понимает, что нашел идеального товарища для путешествия: Шлау почти не раскрывает рта, похоже, совсем не способен к человеческому общению, и тем не менее в природных условиях этой страны чувствует себя как рыба в воде. Заглянув как-то к Шлау в музей за несколько дней до отправления, он находит таксидермиста сидящим на полу мастерской; брови его озабоченно нахмурены.

— Что станется с моими друзьями, когда меня не будет, — тревожно говорит немец. — Боюсь, они все погибнут.

Генри подходит ближе. Шлау сидит, прижавшись спиной к стенке, а перед ним в куче грязи на полу ковыряются три больших зеленых попугая. Перья их как бы слегка припорошены снегом, лицевые диски придают им сходство с совой. Генри делает еще шаг ближе, они вздрагивают, но, с опаской поглядев на него, продолжают прежнее занятие.

— Что это за птички? — спрашивает Генри.

— Какапо. [24] Какапо, или совиный попугай — ночная, нелетающая птица, водится только в Новой Зеландии. Днем они обычно спят, вон там, в углу, прячут голову под крыло и спят. Я поймал их во время своей последней вылазки, хотел за ними понаблюдать, но теперь, думаю, узнал все, что хотел знать. Мертвые, они принесут мне больше пользы. За них можно получить хорошие деньги.

— Неужели вы к ним не привязались? Они же у вас совсем ручные.

Шлау пожимает плечами.

— Да нет, не очень. Ну, да, ручные, но особенной привязанности ко мне сами не демонстрируют. Я для них — просто существо, которое снабжает их кормом. Нет той преданности, как, например, у моей собачки.

Словно отвечая на вопрос Генри, одна из птиц прыгает на спину другой и начинает царапать ее; обе издают крик, который больше похож на верещание зайца, а уж никак не птицы. Шлау кое-как поднимается на ноги, отступает назад и любуется ими. Жертве удается скинуть противника, и они начинают драку, наскакивая друг на друга и стараясь нанести удар довольно острыми и крепкими когтями. Одна из них падает на спину и в этой позиции отбивается от агрессора, но тот скоро теряет к ней интерес и снова принимается ковыряться в грязной куче. В комнате опять воцаряется тишина.

— Поразительно, — говорит Генри.

Он чувствует, что ему оказали честь, позволив наблюдать, как общаются эти птицы, которые совершенно естественно ведут себя в этой полутемной комнате.

— Сами видите, я не могу просто так взять и бросить их здесь, — говорит Шлау. — Не дай бог, поубивают друг друга, что тогда делать с их трупами? Никакой пользы. Уж лучше я убью их сейчас, пока мы не отправились, так они хоть не пропадут. Заткните-ка уши, сэр.