Рейчел Кинг - Сорочья усадьба

И с этими словами он берет ружье и стреляет в своих не подозревающих опасности питомцев. Наповал.

Выезжают они верхом, город остается позади, они долго едут по равнинной местности. Как и ожидалось, Шлау всю дорогу молчит, разве только с собакой своей по кличке Брут, черного окраса лабрадором, который весело бежит рядом, перекидывается парой слов. Когда они устраивают привал, чтобы отдохнуть и перекусить, Шлау крепко обнимает собаку и что-то шепчет ей на ухо. Интересно, думает Генри, сможет ли он так же спокойно и холодно пристрелить эту собачку, когда она постареет и станет ему бесполезна. Нет, пожалуй, вряд ли. Шлау рассказывает, сколько собак он перепробовал, гончих пород, которые пожирали птичек, которых им положено было приносить, или убегали и никогда больше не возвращались. А вот Брут, что ни говори, уже тысячу раз отработал свое содержание, отыскивая трофеи и принося их хозяину, защищая хозяина от грозящей опасности. Генри и сам чувствует себя с ней спокойнее: он не подумал о том, что экспедиция может подвергнуться угрозе. Он ведь знал, что в этой стране нет опасных животных, а вот человека во внимание он не принял.

Как хорошо, думает он, путешествовать на лошади. Поскрипывает седло, животное шагает уверенно, несмотря на груз, который она несет на себе: небольшую палатку, одеяла, плащ-палатки от дождя, запасную пару крепких сапог для лазания по скалам и другое снаряжение — компас, часы, барометр, скальпели, химические реактивы. Генри захватил запасную теплую одежду, поскольку они будут проходить через горы, вершины которых покрыты снегом. В его дорожных сумках оставлено место для образчиков живой природы, которые он намерен отыскать. Животных и птиц, которых он найдет, придется освежевать и обработать на месте, чтобы сохранить для дальнейшей обработки, а заодно снизить вес груза. За спиной у него винтовка, а в патронташе заряды самых разных калибров.

Первый день путешествия подходит к концу, солнце клонится все ниже, вокруг вздымаются горные вершины; Генри погружен в свои мысли. Оказавшись вдали от цивилизации, он ощущает то острое волнение, которого ждал: перед ним раскинулась новая, неизведанная страна, необъятная, с огромным небом над головой. Большая часть земель здесь очищена для сельского хозяйства, но до сих пор остается пустынной, незаселенной, крупного рогатого скота здесь нет, и подножия гор снова зарастают местным кустарником. Неподалеку шумит водопад, низвергаясь в темные воды озера. Их приветствует разноголосый птичий хор, таких странных криков прежде он не слыхал. Шлау указывает удобное место для ночевки, и они сворачивают с маршрута.

Ночь настолько ясная, что, несмотря на прохладу, Генри предпочитает спать без палатки. Шлау говорит, что он сошел с ума, но в столь экзотическом ландшафте Генри впервые в жизни, здесь нет зверей, которые могут напасть и сожрать человека, нет ядовитых насекомых и змей. Он лежит на плащ-палатке, подстелив под себя еще одно одеяло и накрывшись другим, а сверху просто накинув брезент палатки. Рядом горит, потрескивая, костер, свежий воздух омывает легкие и холодит лицо, он смотрит на яркие созвездия, обрезанные черными силуэтами окружающих гор. Некоторые созвездия он видит впервые, и этого одного достаточно, чтобы заснуть с блаженной улыбкой на губах.

Он просыпается, когда рассвет еще только брезжит на небе, его будит пугающая какофония незнакомых звуков. Лицо мокро от росы, мышцы одеревенели. Шлау и Брут все еще спят в палатке, но Генри решает встать и развести погасший костер, чтобы выпить чашку чая и согреться. Он слушает это странное птичье пение, в котором звучат и колокольные звоны, и звонкие переливы голоса, и даже некий ритмический треск. Он пытается представить себе этих птиц и надеется скоро увидеть их собственными глазами. И почему-то вспоминает Дору Коллинз, какой он видел ее в последний раз, тоненькую, прямую, как струнка, в вызывающей позе сжимающую в руке листовку. Ах, как хочется поскорее снова встретиться с ней.

Он сидит и пьет чай, как вдруг из кустов выходит птица и, ловко прыгая с камня на камень, приближается к нему. Светло-серое оперение, оранжевая бородка и черные ободки вокруг глаз, словно маска разбойника; она с любопытством смотрит на него, вероятно, прежде никогда не видела человека. Скоро к ней присоединяется и другая, она тоже скачет к нему, но уже опустив к земле крылья; самец, догадывается Генри, хотя обе птицы почти не отличаются друг от друга. Вторая кричит, крик ее похож на звук флейты, и чтобы не спугнуть их, Генри сидит, боясь пошевелиться.