Джонатан Коу - Какое надувательство!

— Это была ваша инициатива?

— Не совсем. Поездку он мне как бы навязал — более или менее. Сказал, что я осунулась от работы и мне нужен перерыв.

— А вы, Гимор? Вы видели тело Мортимера?

— Нет, — почесал голову дворецкий. — Доктор Куинс — то есть молодой доктор Куинс — просто спустился в то утро сверху и сообщил, что хозяин скончался. А потом весьма любезно предложил взять на себя хлопоты с похоронной конторой. Я этим вообще не занимался.

— Но не может ведь мой отец бегать здесь и убивать людей! — возмутилась Хилари. — Бога ради, он был прикован к инвалидному креслу!

— Ему нравилось производить такое впечатление, — сказала Фиби. — Но пару раз я видела, как он вставал и ходил, когда думал, что его никто не видит. Он был не так болен, как притворялся.

— И все же я не могу заставить себя поверить, — подал голос адвокат, — что мистер Уиншоу по-прежнему жив, прячется где-то в доме и ответствен за все эти кошмарные убийства.

— Но это единственно возможный ответ, — сказал Майкл. — Я это с самого начала знал.

Хилари воздела брови.

— Довольно необычное заявление, — произнесла она. — И с каких это пор вы знали, интересно?

— Ну… с убийства Генри, — ответил Майкл. Потом подумал еще немного. — Нет, раньше — со времени моего приезда сюда. Нет, еще раньше — с тех пор, как вчера у меня дома появился мистер Слоун. Или… ох, я даже не знаю… с тех пор, как на меня вышла Табита и я начал писать эту жалкую книгу обо всех вас. Не могу сказать. Действительно не могу. Может быть, еще раньше. Может быть, с самого рождения.

— С вашего рождения? — переспросила Хилари. — Что вы несете?

Майкл сел и обхватил голову руками. Заговорил он устало, без всякого выражения:

— Много лет назад, когда мне исполнилось девять, на день рождения меня повели в кино. Действие происходило в доме, очень похожем на этот, и фильм рассказывал о семье, похожей на вашу. Я был слишком восприимчивым маленьким мальчиком — мне никогда не следовало смотреть этот фильм, но предполагалось, что это комедия, и родители решили, что в самый раз. Они не виноваты. Откуда им было знать, как он на меня подействует? Теперь, конечно, в это трудно поверить, но тот фильм… ну, в общем, стал самым волнующим событием в моей жизни. Я никогда ничего подобного после него не видел. И на середине фильма — куда там, до половины даже не дошло — моя мать заставила нас всех уйти. Сказала, что пора домой. И мы ушли: ушли, и я так никогда и не узнал, чем все кончилось. Много лет потом мне оставалось только одно — гадать…

— Сколь бы завораживающими я ни находила эти детские воспоминания, — оборвала его Хилари, — не могу не заметить: вы выбрали крайне странное время, чтобы ими поделиться.

— Вы ведь понимаете, потом я, разумеется, посмотрел этот фильм, — продолжал Майкл, очевидно, не слыша ее. — Купил на видео. Я знаю сюжет — именно поэтому знаю, что Мортимер еще жив. Но дело-то не в этом. Все равно мало было просто смотреть фильм, когда захочется, потому что я не просто смотрел его в тот день. Я жил им: это чувство, наверное, уже не вернется никогда, именно его мне хотелось воссоздать. А теперь оно происходит. Все началось. Все вы… — Он обвел круг внимательных лиц. — Все вы — герои моего фильма, понимаете? Отдаете вы себе в этом отчет или нет, но вы — это они.

— Совсем как Алиса в сне Черного Короля, — резво вставила Табита.

— Именно.

— Могу ли я предложить вам, Майкл, — любезно осведомилась Хилари, так и сочась ядом, — уединиться вместе с тетей Табитой где-нибудь в тихом уголке и провести отдельную встречу Общества анонимных психов. А мы пока пораскинем мозгами над одним пустяковым вопросиком — а именно: как нам пережить эту ночь и не превратиться в кровоточащие куски мяса?

— Правильно! Правильно! — воскликнул мистер Слоун.

— Мы все, похоже, забыли, что, если верить местной полиции, где-то по соседству бродит убийца. Простите меня за такую прозу жизни, но я не могу не думать о том, что данное обстоятельство несколько важнее сейчас, нежели сказочки мистера Оуэна, по общему признанию заводящие нас совсем не туда.

— Вся эта история с полисменом — отвлекающий маневр, — сказал Майкл.

— Еще одна из ваших теорий? Да этот человек — сущий престидижитатор! Что на сей раз — „План Девять из открытого космоса“? „Эбботт и Костелло встречаются с Волком-Оборотнем“? [120] „План Девять из открытого космоса“ (1959) — культовый низкобюджетный научно-фантастический фильм американского режиссера Эда Вуда-мл. (1922–1978), признанный самым плохим фильмом в истории кинематографа. Уильям „Бад“ Эбботт (1895–1974) и Лу Костелло (Луис Кристилло, 1906–1959) — дуэт американских комиков, герои серии фильмов, в которых они сражаются с различными монстрами и попадают в невероятные ситуации.