Джонатан Коу - Какое надувательство!

— Каждый — последние тридцать лет. — Старик вернулся к стопке одежды и принялся растираться полотенцем. — Положил себе за правило — первым делом с утра. Сегодня, конечно, все иначе с этим Рождеством и прочим. Полный дом внуков, я вот только сейчас удрал, а то все подарки ведь нужно было посмотреть.

Фиона отвела взгляд, когда дед начал мучительный труд — стягивать плавки, придерживая на месте полотенце.

— А вы отсюда будете? — спросил он. — Или так приехали?

— Мы из Лондона, — ответила Фиона.

— Понятно. От суеты решили удрать. Почему бы и нет, собственно? Вопящие детки, бабушка ломает зуб о грецкий орех — это для вас чересчур.

— Ну, что-то вроде, да.

— Не могу сказать, что я вас упрекаю. У нас-то в доме с утра чистое безумие. — Дед вдавил на несколько дюймов пузо в себя и затянул ремень. — Да жену вот только жалко. Индюшка, жареная картошка, начинка да два блюда с овощами на четырнадцать человек. Не много ли от женщины хотите?

Фиона спросила, не мог бы он порекомендовать, где здесь можно пообедать, и дед назвал какой-то паб.

— Там будет битком, учтите, но хозяин — мой друг, поэтому, если меня упомянете, вам, может, уголок и найдется. Скажете, Норман прислал. И на вашем месте я бы здесь долго не засиживался. Идите-ка, покажу, куда вам надо.

Мы поблагодарили его и, как только он покончил с одеванием и аккуратно уложил мокрое полотенце в рюкзак, вышли с ним на дорогу.

— Ух ты, какой у вас велик классный, — сказала Фиона, рассмотрев транспорт деда поближе. — „Кэннондейл“, а?

— Нравится? Подарок от моих старших: сегодня утром меня им огорошили. Я-то в велосипедах понимаю — всю жизнь на них езжу, — так что этот — сущий красавец. И весит вполовину меньше моего старого „Рэйли“: во, поглядите, одной рукой могу его поднять.

— А дорогу как держит?

— Смешно, да? Но не так прихватисто, как я ждал. Я-то чуть за городом живу, дорога там в горку. Так вот, взобрался с трудом.

— Странно. — Фиона присела перед велосипедом и начала изучать заднее колесо. Я смотрел на нее в недоумении.

— А вы как думали — что с семью передачами у меня никаких проблем не будет, а?

Она еще пристальнее всмотрелась в жуткого вида мешанину шестеренок и храповиков в центре колеса.

— Знаете, похоже, у вас тут не та бобина, — сказала она. — Если он гоночный, то тут передаточное число для вас слишком высокое. Все дело в передаче. Это сделано под девяносто оборотов в минуту, а выжимаете вы, наверное, от силы семьдесят пять.

Норман озабоченно посмотрел на нее:

— Так это, значит, серьезно?

— Да нет, не очень. Вам еще повезло, потому что у вас сменные цепные колеса. Нужно будет только цепь ослабить и стопорные кольца снять, а так все и самому можно сделать. — Фиона выпрямилась. — Если судить по виду.

— Можете прокатиться, если хотите, — сказал Норман. — Посмотрим, что скажете.

— Правда? Это было бы здорово. — Фиона развернула велосипед и оседлала его. — Я до перекрестка и обратно, можно?

— Куда хотите.

Мы с дедом смотрели, как она двинулась по дороге — сначала неуверенно, затем постепенно набирая скорость. Под конец Фиона стала совсем неразличимой — только медные волосы трепетали на ветру.

— А хорошо она разогналась, — сказал Норман.

— Привыкла, — ответил я, сам удивившись той гордости за нее, с которой смог это произнести. — Пару месяцев назад сорокамильный благотворительный марафон делала.

— Ну, — доверительно, как мужчина мужчине, подмигнул мне дед, — повезло вам, что я могу сказать? Неудивительно, что вы ею в такой день ни с кем делиться не хотите. Потрясающая женщина.

— Мы не поэтому сюда приехали.

— Да?

— Нет. Мы приехали… ну, скажем, по здоровью. Наверное, так можно назвать. — Желание кому-то довериться было неожиданно сильным. — Я очень волнуюсь, даже не могу вам сказать как. Пытались из врачей хоть какой-то ответ вытянуть, но это длится уже много месяцев: лихорадки, ночная потливость, горло болит ужасно. И я подумал, что сменить обстановку не помешает, — понимаете, морской воздух и все такое. Она сама об этом никогда не скажет, но мы оба просто места себе не находим. А если все окажется серьезно, я даже не знаю, как с этим справлюсь, — честное слово, не знаю.

— Ну что ж, — вздохнул Норман, отведя взгляд и смущенно переминаясь. — Мне не хотелось ничего говорить, но раз вы сами об этом упомянули, то выглядите вы действительно ужасно. — И пока Фиона не подъехала к нам, добавил: — Надеюсь, она вас не очень вымотает.